Modus vivendi

— Убирайся отсюда или клянусь я убью тебя.

— Алекс, я пол мира проехал, ты просто должен мне помочь. Ты же знаешь, что нужно делать, это ведь ты отравил вирус. Я знаю это ты сделал. Прости, прости, что украл его у тебя, но пожалуйста, помоги! — с этими словами он упал на колени и зарыдал.

Краем глаза, я заметил на полу карабин, который он выронил, я не задумываясь схватил его и навел на Джейкоба.

— Прости, я не могу так рисковать. Считаю до трех, если ты не уйдешь отсюда, я тебя размажу по стене — Он был у меня точно на мушке. Вот он тот человек, что разрушил мою жизнь сейчас стоял передо мной в слезах на коленях беспомощный, беззащитный и разбитый.

— Раз — начал я отсчет.

— Алекс, прошу…

— Два — он не шелохнулся.

Вдруг дверь комнаты открылась и и неё вышла обеспокоенная Мегги, она повернулась ко мне, не заметив Джейкоба, стоящего на коленях позади неё.

— Папа, что ты делаешь, все хорошо? — спросила она.

— Сзади! — закричал я, но она не успела обернуться. Джейкоб сделал резкий выпад и схватил её за горло. Мегги вскрикнула.

— Отпусти её немедленно, ты у меня на мушке, сукин сын — пригрозил ему я.

— Ну давай, герой, только дернись и ей не жить. — засмеялся он во все горло.

Я задержал дыхание. Я всегда был метким стрелком, по вечерам бывало я ходил в тир и там практиковался в стрельбе. Но сейчас от одного выстрела зависела моя жизнь и жизнь Мегги.

— Я знаю, ты не будешь рисковать ею, ты предсказуем, Алекс, ты всегда был бесхребетным — ухмыльнулся он, склонив немного голову набок. Он открылся слева, время будто замедлилось. Я мог слышать и видеть всё, видел как шевелятся волосу на лбу у Мегги, слышал тяжелое дыхание Джейкоба. Я знал, что сейчас уже точно не промахнусь.

— Три — сказал я и не задумываясь нажал на курок.

Джейкоб Соул

Май того же года.

Наконец настал новый день — один из тех, мысли, о котором повергают в ужас почти каждого человека на этом свете. Понедельник. Весь мир сегодня, матерясь и ворча себе что-то под нос, просыпается в 7:00 и плетётся на свою, уже осточертелую работу, не успев даже продохнуть от бесконечной городской суеты. Выходные, как обычно, пролетели настолько быстро, что осталось ощущение некой неудовлетворенности, будто их и не было вовсе. Ну для кого-то эта неделя начнётся обыденно и каждый день её будет заурядным, но только не для меня. Сегодня наконец произойдет нечто особенное в моей скучной жизни. Я никогда не любил свою работу, по крайней мере моих коллег — напыщенных и завистливых засранцев. Они никогда не давали мне проходу, бросая пренебрежительные взгляды в мою сторону и всячески высмеивая все мои неудачи.

Ведь несмотря на то, что мне всего 24, я добился гораздо большего, чем все эти невежды за всю свою карьеру. «Как же это так, что выскочку без ординатуры тут же взяли на должность, а мы свое место кровью и потом выбивали» — я довольно часто слышал подобное, проходя мимо кабинетов. Меня вечно задевали и заставляли выполнять работу, за которую никто не осмеливался браться. Но что самое забавное, у меня обычно получалось её выполнить, что ещё больше их бесило. Один раз кто-то из коллег тайком подмешал мне что-то в ланч. Я не мог выйти из уборной целую неделю. Неделю! Не то что из дома.

Но сегодня наконец этот кошмар закончится, меня переводят. Говорят я стану ассистентом Алекса Дуонсона — нашего чудилы из экспериментального отдела. С ним уж точно не соскучишься. Однажды, я помню, он заявился на работу в одной ночной рубахе, размахивая бутылкой виски и крича что-то насчёт своей жены, рухнул на пол, а затем просто наблевал на охранника, пытавшегося привести его в чувство и как ни в чем ни бывало ушёл в свой кабинет, вежливо попросив не беспокоить. Все бы ничего, но по иронии в тот день наше «предприятие» проходило проф проверку, учредители, которой были слегка в шоке от такого появления главы отделения. Но его по какой-то причине все-таки так и не уволили.

Скажу честно, я всегда немного завидовал Алексу. Вот это по моему настоящая работа — выводить новые породы вирусов, находить изъяны в уже известных, вырабатывать вакцины. Все это сродни детективному расследованию, только в качестве исследуемого объекта выступает сама природа, и я наконец с сегодняшнего дня смогу в этом участвовать.