Монастырские тюрьмы на примере Соловецкого монастыря

Среди тюремных сидельцев случались порой и самоубийства. Караул не всегда успевал остановить заключенного. Один из таких случаев связан с знаменитым преступником 18-го столетия по фамилии Жуков. Знаменит он был тем, что в 1760 г. убил собственную мать и родную сестру; в этом преступлении Жукову помогала жена. «Бытовое» по своей сути убийство наделало в обществе того времени громадный переполох и явилось своего рода сенсацией. Вступившая на престол Екатерина Вторая по«делу Жукова» даже подала особый запрос в Святейший Синод, дабы иерархи Православной Церкви дали свое заключение о природе подобного неслыханного богопротивного преступления. Синод рекомендовал не подвергать убийцу собственной матери казни, а поместить его в монастырь, дабы сохранить возможность раскаяться в будущем и тем спасти душу. Так Жуков попал на Соловки, где каждый день присутствовал на храмовых службах.

В день коронации Екатерины Второй он закатил в Спасо-Преображенском соборе неслыханный скандал: при стечении большого числа молящихся обругал Императрицу, назвав ее, между прочим, «б… ю» и«татаркой». Выходка эта имела далеко идущие последствия: Жукова заперли в каземате без права выхода, а все монахи и паломники, оказавшиеся в тот день в монастыре, были вынуждены дать письменные «росписки в том, что оне под страхом смерти никому не разскажут о блевании Жукова». Происшедшее породило большую переписку монастырского, епархиального, синодального и государственного руководства; высшие государственные умы думали над тем, как надлежит поступить с виновным. Когда Екатерине Второй — чуть ли не год спустя! — было доложено о происшествии, она милостиво постановила «прекратить дело». Все это время виновник скандала сидел в каземате. Монастырское начальство, опасаясь новых эксцессов, не желало ослаблять режим содержания Жукова даже после того, как Императрица объявило о его прощении. Отсидевший безвылазно в каземате почти два года, Жуков неожиданно для всех покончил с собой — повесился на веревке, сплетенной из нижнего белья.

Во второй половине 18-го столетия начался процесс снижения роли монастырских тюрем в системе устрашения и поддержания государственной власти. Число заключаемых в монастыри лиц неуклонно сокращалось (например, по ведомости 1786 г. в Соловецкой тюрьме содержались всего 16 заключенных), среди них практически исчезли политические преступники. С последней четверти 18-го века основной контингент заточенных уже составляли «преступники по делам Веры»: старообрядцы разных толков (т. н. «лица, приверженные расколу»), разного рода еретики — скопцы, хлысты, жидовствующие и пр.

Пожалуй, последним политическим преступником, попавшим на Соловки, следует считать агента наполеоновской разведки Августа Турнеля, оказавшегося в монастырской тюрьме в 1815 г. Сей узник поразил воображение монастырских насельников тем, что явился в свой каземат во фраке и с золотыми кольцами на пальцах. Всего в описи его вещей, привезенных на Соловки, значились 20 золотых колец и перстней и 6 фраков. В 1820 г. режим его содержания был ослаблен: Турнеля увезли в Архангельск.

Примерно в это же время в Соловецкой тюрьме появились узники, которых по праву можно назвать «тюремными рекордсменами». Во всяком случае, создателям «Загадочных преступлений прошлого» неизвестно, чтобы кто-то где-то сидел в тюрьме больше. В 1812 г. в тюрьму Соловецкого монастыря был заточен«приверженный к расколу» Семен Шубин, 26 лет. Этот человек пробыл в темнице 63 года и, несмотря на увещевания многих приставленных к нему для духовного просветления монахов, сохранил приверженность своим первоначальным взглядам. В 1874 г. в возрасте 88 лет его разбил паралич и на следующий год он скончался.

А в 1818 г. в тюрьму был помещен активный сторонник скопческой ереси, кастрировавший себя и своего помещика, Антон Дмитриев. Он пробыл в заточении 60 календарных лет, на протяжении которых отвергал все попытки обращения в Православную веру. В 1878 г. он был помилован, но попросил власти не выдворять его из монастыря. Вплоть до самой смерти в 1880 г. он жил при монастыре в гостинице для паломников; уже будучи на смертном одре Дмитриев отказался от причастия и умер нераскаявшись…

Примерно в то же самое время в других монастырских тюрьмах оказались весьма примечательные люди своей эпохи. Так, в 1820 г. в Спасо-Евфимьевский монастырь был помещен небезизвестный Кондратий Селиванов, основатель скопческого течения. А в 1822 г. в Валаамском монастыре был заточен «для исправления и без права чтения книг» хорошо известный архимандрит Иакинф (Никита Яковлевич Бичурин). Если первый оставался в темнице вплоть до смерти в 1832 г., то второй — был освобожден в 1826 г. по ходатайству князя Горчакова перед Императором Николаем Первым.