История Российской Империи знает такое необычное (пожалуй, даже уникальное) явление как тюрьмы при православных монастырях. Заточение в подобную тюрьму, широко распространенное вплоть до 19-го столетия, было не в пример тяжелее каторжных работ.
40 мин, 5 сек 7959
Проверка эта растянулась аж на полтора года. Такая длительность розыска легко объяснима: численность монастырской братии уже в то время превышала 900 человек, а помимо них в монастыре находилось большое количество паломников, крестьян, привлекаемых на работы и пр. Кроме того, на Соловецком острове находились небольшие деревни и хутора, среди жителей которых также могли прятаться солдаты-дезертиры. В общем, работы у монастырского инквизитора оказалось немало.
Начавшееся «внутреннее» расследование от центральной власти скрыть не удалось. Инквизитор иеромонах Мирон отписал несколько весьма подробных донесений в Тайный приказ в Москву. Там заинтересовались причиной удивительной осведомленности бывшего монаха и затребовали Обуяновского на допрос. Можно сказать, что узник отчасти добился своей цели и вырвался из заточения. Хотя счастья ему это вряд ли доставило.
Все его обвинения были рассмотрены по существу и признаны оговором. За свою своей клевету в адрес Апраксина тюремному сидельцу пришлось держать ответ в Москве. Чтобы срочно доставить Обуяновского с Тайный приказ был снаряжен целый караван, который вышел из монастыря 1 января 1725 г. по льду Белого моря. Случай этот исключительный, поскольку в зимнее время обитатели монастыря на лед старались не выходить ввиду его регулярных подвижек под воздействием сильных ветров и течений. Доставленный в Москву целым и невредимым, Обуяновский был допрошен и оговоров своих подтвердить не смог. За это его нещадно выпороли, после чего… отправили обратно на Соловки.
Там просидел в заточении вплоть до 1752 г. (т. е. 26 лет с лишком) и скончался, не обретя свободу.
Среди важных узников тюрьмы Соловецкого монастыря того времени следует упомянуть и братьев графов Толстых — Петра и Ивана. В заточение они попали благодаря интригам А. Д. Меншикова. Произошло это в мае 1725 г.
Судьба Петра Андреевича Толстого является прекрасной иллюстрацией весьма характерной для отечественной истории перемены социального статуса политического деятеля, при которой недавний палач сам в одночасье превращался в жертву. Толстой возглавлял Тайную розыскных дел канцелярию, созданную в 1718 г. для следствия в отношении Царевича Алексея Петровича. Фактически это было подразделение тайной полиции, действовавшее в новой столице Империи. Талантливый дипломат, пробывший 13 лет послом России в Турции, показал себя хладнокровным и циничным сыщиком. На руках этого человека кровь многих честных людей, причем не только связанных с Царевичем Алексеем.
Пытавший и сославший в каторгу многих людей, Петр Андреевич Толстой сам угодил в застенок, а затем и на Соловки. Там его содержали безвыходно в Головенковской башне. В узком холодном и темном каземате он скончался в декабре 1727 г. в возрасте 84 лет. Скончался в соловецком заточении и его брат Иван. Их главного гонителя — Меншикова — никак нельзя назвать человеком порядочным и честным, но все же трудно отделаться от мысли, что в его расправе над Толстыми есть элемент воздаяния и восстановления попраной справедливости.
Когда соловецкие сидельцы убедились, что заявления о «государевом слове и деле» отнюдь не приводит к освобождению из застенков они, разумеется, отказались от использования этого приема. Весьма оригинальным способом сумел смягчить свою участь священник-старовер Григорий Гаврилов, заключенный в тюрьму Соловецкого монастыря в 1737 г.
Несомненно, это был человек находчивый и неглупый. Родом он был из крестьян соловецкой вотчины (т. е. крепостных, закрепленных за монастырем), но, сбежав в возрасте 15 лет из деревни, очутился в Петербурге. К тому времени он был уже весьма грамотен, знал религиозную литературу и потому сумел поступить и успешно закончить духовное училище. Вернувшись на Север, в Олонецкую губернию, он какое-то время жил и работал как обычный священник, но со временем стал клониться к «расколу». Гаврилов начал проповедовать «старую веру», но делал это, видимо, недостаточно осторожно, потому что вскоре на него последовал донос и он очутился в застенке Тайной канцелярии. Там священник был пытан, по вынесении приговора порот кнутом, расстрижен и сослан на Соловки для содержания в «земляной тюрьме».
Григорий Гаврилов быстро сориентировался в новой для него обстановке и через короткое время продемонстрировал архимандриту свое полное духовное перерождение. На основании этого архимандрит ходатайствовал перед Синодом о послаблении в содержании узника. Ходатайство уважили и через год Гаврилов переселился из земляной ямы на монастрыскую мельницу, где по 18 часов в сутки отбывал «тяжкие монастырские работы». Это был, конечно, большой шаг вперед для заключенного, но тем не менее жизнь и на мельнице была далеко не сахар.
Начавшееся «внутреннее» расследование от центральной власти скрыть не удалось. Инквизитор иеромонах Мирон отписал несколько весьма подробных донесений в Тайный приказ в Москву. Там заинтересовались причиной удивительной осведомленности бывшего монаха и затребовали Обуяновского на допрос. Можно сказать, что узник отчасти добился своей цели и вырвался из заточения. Хотя счастья ему это вряд ли доставило.
Все его обвинения были рассмотрены по существу и признаны оговором. За свою своей клевету в адрес Апраксина тюремному сидельцу пришлось держать ответ в Москве. Чтобы срочно доставить Обуяновского с Тайный приказ был снаряжен целый караван, который вышел из монастыря 1 января 1725 г. по льду Белого моря. Случай этот исключительный, поскольку в зимнее время обитатели монастыря на лед старались не выходить ввиду его регулярных подвижек под воздействием сильных ветров и течений. Доставленный в Москву целым и невредимым, Обуяновский был допрошен и оговоров своих подтвердить не смог. За это его нещадно выпороли, после чего… отправили обратно на Соловки.
Там просидел в заточении вплоть до 1752 г. (т. е. 26 лет с лишком) и скончался, не обретя свободу.
Среди важных узников тюрьмы Соловецкого монастыря того времени следует упомянуть и братьев графов Толстых — Петра и Ивана. В заточение они попали благодаря интригам А. Д. Меншикова. Произошло это в мае 1725 г.
Судьба Петра Андреевича Толстого является прекрасной иллюстрацией весьма характерной для отечественной истории перемены социального статуса политического деятеля, при которой недавний палач сам в одночасье превращался в жертву. Толстой возглавлял Тайную розыскных дел канцелярию, созданную в 1718 г. для следствия в отношении Царевича Алексея Петровича. Фактически это было подразделение тайной полиции, действовавшее в новой столице Империи. Талантливый дипломат, пробывший 13 лет послом России в Турции, показал себя хладнокровным и циничным сыщиком. На руках этого человека кровь многих честных людей, причем не только связанных с Царевичем Алексеем.
Пытавший и сославший в каторгу многих людей, Петр Андреевич Толстой сам угодил в застенок, а затем и на Соловки. Там его содержали безвыходно в Головенковской башне. В узком холодном и темном каземате он скончался в декабре 1727 г. в возрасте 84 лет. Скончался в соловецком заточении и его брат Иван. Их главного гонителя — Меншикова — никак нельзя назвать человеком порядочным и честным, но все же трудно отделаться от мысли, что в его расправе над Толстыми есть элемент воздаяния и восстановления попраной справедливости.
Когда соловецкие сидельцы убедились, что заявления о «государевом слове и деле» отнюдь не приводит к освобождению из застенков они, разумеется, отказались от использования этого приема. Весьма оригинальным способом сумел смягчить свою участь священник-старовер Григорий Гаврилов, заключенный в тюрьму Соловецкого монастыря в 1737 г.
Несомненно, это был человек находчивый и неглупый. Родом он был из крестьян соловецкой вотчины (т. е. крепостных, закрепленных за монастырем), но, сбежав в возрасте 15 лет из деревни, очутился в Петербурге. К тому времени он был уже весьма грамотен, знал религиозную литературу и потому сумел поступить и успешно закончить духовное училище. Вернувшись на Север, в Олонецкую губернию, он какое-то время жил и работал как обычный священник, но со временем стал клониться к «расколу». Гаврилов начал проповедовать «старую веру», но делал это, видимо, недостаточно осторожно, потому что вскоре на него последовал донос и он очутился в застенке Тайной канцелярии. Там священник был пытан, по вынесении приговора порот кнутом, расстрижен и сослан на Соловки для содержания в «земляной тюрьме».
Григорий Гаврилов быстро сориентировался в новой для него обстановке и через короткое время продемонстрировал архимандриту свое полное духовное перерождение. На основании этого архимандрит ходатайствовал перед Синодом о послаблении в содержании узника. Ходатайство уважили и через год Гаврилов переселился из земляной ямы на монастрыскую мельницу, где по 18 часов в сутки отбывал «тяжкие монастырские работы». Это был, конечно, большой шаг вперед для заключенного, но тем не менее жизнь и на мельнице была далеко не сахар.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 8 из 13
