Монастырские тюрьмы на примере Соловецкого монастыря

Гаврилов как бы невзначай рассказал своему соседу о том, что он — родом из монастырских крестьян. Информация эта вскоре была доведена до монастырского руководства. Разумеется, последовала проверка, которая подтвердила истинность сообщения. Крепостной крестьянин с хозяйственной точки зрения был для монастыря гораздо выгоднее тюремного сидельца, поскольку платил оброк, отбывал повинности, сам по себе стоил немалых денег, а кроме того — рожал детей, которые стоили еще больше. Поэтому у монастыря появилась прямая заинтересованность в том, чтобы из заключенного Гаврилова сделать «монастырского соловецкой вотчины крестьянина Гаврилова». Интерес этот еще более укрепился, когда заключенный признался в том, что в Олонецкой губернии, в городке Выг, у него проживает семья — жена и дети — которые потенциально также могли превратиться в монастырских крепостных.

От соловецкого архимандрита последовало ходатайство в Святейший Синод с просьбой рассмотреть вопрос о переводе «осознавшего свои вины раскольника Григория Гаврилова» в крепостную зависимость и отселении его на материк. Прошение это рассматривалось и в Синоде, и в Тайной канцелярии и к счастью для узника увенчалось положительным решением. В 1739 г. Гаврилов был поселен в городке Нюхча, расположенном на монастырских землях; там к нему присоединились жена и дети. Это один из немногих случаев в истории Соловецкой тюрьмы, когда узник, обреченный на самое строгое заключение умудрился обрести свободу (пусть даже и в виде крепостной зависимости). Нельзя отделаться от ощущения, что заключенный наперед просчитал возможные варианты развития ситуации и сумел направить события в удобное для себя русло.

В 1742 г. произошло весьма важное для Соловецкой тюрьмы событие: Святейший Синод постановил уничтожить земляную тюрьму, а ход в фундаменте Корожной башни, который вел к поверхности земли, замуровать камнем. Указ был выполнен в точности, но Синодальное начальство, видимо, испытывало на сей счет какие-то сомнения, потому что через несколько лет последовала инспекция, подтвердившая надлежащую точность его исполнения.

После смерти в 1740 г. Императрицы Анны Иоанновны контингент направляемых на Соловки узников стал несколько меняться. Среди них появились как откровенные уголовники (как, например, Михаил Степанов, убивший сожительницу), так и лица, совершившие поступки, противные общественной морали (например, Михаил Пархомов — двоеженец, или игумен Крестовоздвиженского монастыря Феофан, сожительствовавший с женщиной). Государственные преступники уступили место лицам, обвиненным в преступлениях «по делам Веры».

В 1744 г. в Соловецкую тюрьму был заточен матрос Никифор Куницын, «за богоотступное своеручное его письмо, каковое писал на князя тьмы».

В том же году на Соловках появился старовер Афанасий Белокопытов, оставивший примечательный след в истории монастырской тюрьмы.

Белокопытов, жестоко поротый кнутом, клейменый, с отрезаным языком производил, видимо, впечатление чрезвычайно жалкое. Он помещался в одиночном каземате цокольного этажа, т. е. практически на уровне земли и, пользуясь этим, просил подаяние у прохожих. Его убогий вид способствовал тому, что паломники подавали ему весьма охотно. Из различного тряпья и холстин, полученных в качестве подаяния, он сумел сделать длинную прочную веревку. Получив ее в свое распоряжение он всерьез задумался над возможностью побега. Понятно, что для этого ему сначала следовало каким-то образом покинуть каземат.

Узник нашел блестящий выход из положения. Он стал просить подающих милостыню принести ему доску. Разного рода дощечки и палочки паломники передавали ему в окно. Таким образом Белокопытов сумел получить в свое распоряжение несколько досок, из которых соорудил загородку, якобы, для своей кровати. На самом же деле, пользуясь этой загородкой как ширмой, Белокопытов принялся разбирать заднюю стену каземата. В его распоряжении было несколько ржавых гвоздей, найденных по пути в монастырь. Это может показаться невероятным, но при помощи такого примитивного инструмента Афанасий Белокопытов умудрился разобрать несущую кирпичную стену Успенской тюрьмы толщиной более двух метров! Сначала узник каждое утро закладывал вынутые кирпичи на место, потом, когда их накопилось слишком много, принялся выкладывать их вдоль казематной стены. Работал он более восьми месяцев и за это время каземат его неоднократно обыскивался, но ни разу тюремщики не обратили внимание на появление в помещении лишних кирпичей (возможно, это объясняется отсутствием нормального освещения в этом полуподвале). В ночь на 15 августа 1745 г. Афанасий Белокопытов выломал последний слой кирпичей и сумел таким образом покинуть каземат.