Монстр

В очередной раз выбившись из сил, я переставляю ноги на смеси упрямства и страха. Затуманенный усталостью взгляд мечется по мелькающей листве не в силах зацепиться за что-нибудь конкретное. Все остальные чувства отказали еще раньше. Мое бегство подошло к вполне логичному финалу — меня загнали, как зверя. Невнятно рыча что-то, наперерез мне несется бородатый мужик. Жуткая мешанина из злобы, ярости и безнадежности выплеснулась в едином движении: ржавый, еле заточенный топор прорубает кожаный воротник и с влажным звуком разрывает мясо в основании шеи. Крик боли, хрипло булькая, вырывается из распоротого горла. Обе руки мертвеца безуспешно пытаются задержать убегающую жизнь еще на чуть-чуть. Дергающееся в последнем кашле тело мешком падает на землю, а на меня, сжимая рогатину, налетает следующий охотник. Бросок приготовленного камня в лицо и матерящийся человек не успевает отбить удар, вскрывший его голову. Унимая взбешенное дыхание и вытирая капающую изо рта слюну, в последний раз смотрю по сторонам. Листва, ветки, земля, глупо было ожидать что-то иное. Третьего противника я сначала услышал: кольца кольчуги тихо поскрипывают в движении, его руки уверенно держат боевой топор на длинном древке, в может это секира. Спокойный, размеренный. Его вид просто кричит — воин! Пылающее тело, звенит от напряжения — оно жаждет силы и смерти.

Отчетливое попадание очередного камешка заканчивается только глухим шипением сквозь сжатые зубы. Без долгих размышлений атакую следом — скоро подойдут остальные. Умело отводя топорищем удар, мужчина не сделал ни одного лишнего движения. Однако той мощи, что вложил в него я, он не ожидал: не от человека с моей комплекцией и весом. Наработанный блок продавлен нечеловеческой силой. Лезвие лишь прочертив на его лбу длинную, рваную рану срывается в сторону. Ошеломленный противник, не способный защитится, скатывается в низину.

Разум разрывается от противоречивых желаний: бежать или добить. Это краткое замешательство и поставило последнюю точку в преследовании. Кто-то зашел со спины и, сбив меня с ног, вжимает в траву. Вертясь ужом, я пытаюсь выскользнуть из захвата, но безрезультатно. Массивная туша надежно утвердилась на спине. Я сопротивлялся, невнятно хрипел и, упершись в землю, тянулся к оружию. Затылок вспыхивает от боли раз, второй и, когда непослушная рука уже коснулась кинжала, третий удар отправляет меня в беспамятство.

Очнулся я раздетым по пояс, безоружным, беспомощным, но все еще живым. Похоже мне не стоит радоваться этому. Затекшие руки бесполезны ими не то, что размахнуться, шевельнуть невозможно. Кисти крепко связаны спереди и прижаты к животу. Спина сильно выгнута, а сквозь заведенные за нее локти была продета толстая ветка. Попробовать перепилить веревки когтями можно, пусть на это уйдет огромное количество времени, но сделать это не дадут сидящие рядом люди. Резким рывком они подняли меня на ноги и подвели к раненному. Тряпка, закрывающая левую сторону лица, потемнела от крови, открытый глаз полыхает злобой. Коротко размахнувшись, он ударил правой рукой, заставив сплевывать осколки зубов.

— Путь чист, но нам лучше поспешить, до деревни почти полтора часа ходу. — Выслушав негромкий доклад, избавивший меня от дальнейших увечий он так же молча подхватил мою сумку и ушел, оставив меня на попечении конвоя.

— Выходим, вернемся за телами позже. — Этот голос я узнал сразу, ровный, уверенный, именно он командовал моей поимкой. — Тихий, идешь спереди. — Человек, коротко кивнув, практически бесшумно скрывается из виду. — Вперед!

Мы быстро нагнали раненого и пристроились за ним, командир шел позади. Всего восемь … вернее целых восемь человек, прекрасно ориентирующихся в лесу, в отличие от меня, выросшего в городе. Шансов просто не было.

Постепенно палка начала прогибаться, позволяя разглядеть землю в паре метров перед собой. Так и топали, я: пошатываясь из стороны в сторону и спотыкаясь о любую неровность, попавшейся на пути, и они: падать не давали — слишком спешили, но я чувствовал, будь у них время скатываться мне с каждого встречного холмика, распарывая кожу корнями и ветками. Внимательно осмотреть сопровождение тоже не позволяли, тычками выражая неприемлемость малейших поворотов головы.

Примерно через час, когда меня вытащили на лесоповал, бока покрылись огромным количеством синяков, по хребту текла кровь из лопнувших волдырей, натертых палкой. Огромное поле, сплошь усеянное пнями, упиралось в деревню, опоясанную грубо обтесанным частоколом толстых бревен. Над ним чуть возвышались дозорные башенки, с парой часовых.

Створка больших ворот приоткрылась, впуская отряд внутрь, где нас встретил разведчик. Рассмотреть что-нибудь еще мне не дали. Удар сзади бросил меня лицом в землю. Прилив силы к голове начал рассеивать кровавую муть перед глазами, но не успел — второй удар погасил свет окончательно. В конце я почувствовать, как меня подняли и понесли.

— Вот же живучая тварь!— Под грубый скрип дерева сознание окончательно угасало.