Возникновение Монтаукского проекта возвращает нас в 1943 год, когда проблему невидимости для радаров изучали на борту военного корабля США «Элдридж». Поскольку «Элдридж» находился на базе ВМС в Филадельфии, связанные с этим кораблем события принято называть«Филадельфийским экспериментом».
35 мин, 36 сек 18060
Кода я не знал, и тут завыла прерывистая сирена, звучавшая секунд тридцать. По тревоге прибыла охрана. Я вновь потерпел неудачу. Пришлось опять на время прервать поиски. Я начал раздумывать, вспоминать необычные события, происходившие со мной ранее. Мне удалось припомнить странные ситуации, имевшие место за время моей работы в BJW. Был период, когда совершенно неожиданно на моей руке появлялся лейкопластырь. Я помнил, что за пятнадцать минут до этого его не было, но не помнил, что брал его! Такое случалось не раз.
Однажды, когда я сидел за своим столом, у меня неожиданно заныла рука. Боль засела в ладони, и на ней вдруг оказался лейкопластырь. Я совершенно точно знал, что не брал в руку ни лейкопластырь, ни чего либо иного. Заинтригованный, я встал из-за стола и направился к медсестре.
— Возможно, это звучит глупо, но не приходил ли я сюда за лейкопластырем? — спросил я. — Нет, вас здесь не было, — ответила она.
Я спросил, где мог бы взять этот, и медсестра предположила: — Вы, должно быть, взяли его в аптечке первой помощи. Не помните? — Именно это я и хочу выяснить, — сказал я и вышел. Для себя же решил: «Отныне в BJW буду получать лейкопластырь только у медсестры компании» В качестве свидетельства мне нужны были записи в журнале выдачи, и поэтому я решил вообще не пользоваться аптечкой первой помощи.
Я точно вспомнил причину, отчего на моих руках так часто появлялись повреждения. В другой своей реальности мне приходилось часто передвигать различное оборудование. Я был практически единственным, кто мог управляться с ним, ибо другие в большинстве своем просто сходили с ума, оказавшись возле этой аппаратуры. По непонятной причине на меня она, видимо, не действовала.
Однако ворочать оборудование было трудно и тяжело. Поскольку мне никто не помогал, израненные руки и лейкопластырь стали вполне обычным явлением.
Я твердо следовал решению не пользоваться аптечкой первой помощи и каждый раз, когда появлялся лейкопластырь, ходил к медсестре и убеждался, что в записях меня не отмечали.
Поскольку это казалось весьма странным, медсестра сообщила в службу безопасности. Придя ко мне, сотрудники охраны спросили: «Мистер Николс, почему вас так интересуют лейкопластыри?» Словом, я счел за лучшее прекратить свои проверки.
Воспоминание об этих таинственных появлениях лейкопластыря помогло оживить в памяти события 1978 года. Я вспомнил, что однажды сидел за своим рабочим столом, как вдруг уловил запах перегоревшего трансформатора. Запах был едкий, как от горящей смолы. Он появился и очень быстро исчез. Произошло это в 9.00 утра. В дальнейшем все шло нормально, но в 16.00 по всему предприятию распространился отвратительный запах дыма сгоревших трансформаторов.
«Тот же запах, какой был в 9 часов утра» — отметил я. И тут мне пришло на ум, что событие, возможно, случилось не в то время, как я думал. Если вы сожгли трансформатор, запах не может исчезнуть так быстро, как это произошло в то утро.
Случалось еще много событий подобного рода, каждое из которых не укладывалось в обычные рамки. Меня узнавали целые группы незнакомых людей. Я стал получать такую служебную почту, которая соответствует уровню вице-президента компании. Например, меня просили приехать на конференцию по проблемам патентов. Я понятия не имел, о чем шла речь. Меня то и дело вызывали на встречи с каким-то чиновником. Он всегда очень волновался, когда мы беседовали.
По большей части эти встречи затрагивали некий проект «Лунный свет» Я не знал, в чем он состоит. Но однажды у меня вспыхнула интуитивная догадка. В подвале здания BJW в Мелвилле существовал особо секретный отдел. Не имея о нем никакого представления, я все-таки отправился туда. Естественно, когда надо из одного засекреченного отдела перейти в другой, вы должны предъявить охранникам ваш пропуск, а они взамен выдадут вам другой (с иным шифром!) пропуск, который позволяет пройти в данный засекреченный отдел. Я просто подошел и вручил свой пропуск, действительный в моем отделе, и что вы думаете? Охранник выдал мне другой пропуск, на котором значилось мое имя! Я слегка ссутулился, и это сработало.
Однажды, когда я сидел за своим столом, у меня неожиданно заныла рука. Боль засела в ладони, и на ней вдруг оказался лейкопластырь. Я совершенно точно знал, что не брал в руку ни лейкопластырь, ни чего либо иного. Заинтригованный, я встал из-за стола и направился к медсестре.
— Возможно, это звучит глупо, но не приходил ли я сюда за лейкопластырем? — спросил я. — Нет, вас здесь не было, — ответила она.
Я спросил, где мог бы взять этот, и медсестра предположила: — Вы, должно быть, взяли его в аптечке первой помощи. Не помните? — Именно это я и хочу выяснить, — сказал я и вышел. Для себя же решил: «Отныне в BJW буду получать лейкопластырь только у медсестры компании» В качестве свидетельства мне нужны были записи в журнале выдачи, и поэтому я решил вообще не пользоваться аптечкой первой помощи.
Я точно вспомнил причину, отчего на моих руках так часто появлялись повреждения. В другой своей реальности мне приходилось часто передвигать различное оборудование. Я был практически единственным, кто мог управляться с ним, ибо другие в большинстве своем просто сходили с ума, оказавшись возле этой аппаратуры. По непонятной причине на меня она, видимо, не действовала.
Однако ворочать оборудование было трудно и тяжело. Поскольку мне никто не помогал, израненные руки и лейкопластырь стали вполне обычным явлением.
Я твердо следовал решению не пользоваться аптечкой первой помощи и каждый раз, когда появлялся лейкопластырь, ходил к медсестре и убеждался, что в записях меня не отмечали.
Поскольку это казалось весьма странным, медсестра сообщила в службу безопасности. Придя ко мне, сотрудники охраны спросили: «Мистер Николс, почему вас так интересуют лейкопластыри?» Словом, я счел за лучшее прекратить свои проверки.
Воспоминание об этих таинственных появлениях лейкопластыря помогло оживить в памяти события 1978 года. Я вспомнил, что однажды сидел за своим рабочим столом, как вдруг уловил запах перегоревшего трансформатора. Запах был едкий, как от горящей смолы. Он появился и очень быстро исчез. Произошло это в 9.00 утра. В дальнейшем все шло нормально, но в 16.00 по всему предприятию распространился отвратительный запах дыма сгоревших трансформаторов.
«Тот же запах, какой был в 9 часов утра» — отметил я. И тут мне пришло на ум, что событие, возможно, случилось не в то время, как я думал. Если вы сожгли трансформатор, запах не может исчезнуть так быстро, как это произошло в то утро.
Случалось еще много событий подобного рода, каждое из которых не укладывалось в обычные рамки. Меня узнавали целые группы незнакомых людей. Я стал получать такую служебную почту, которая соответствует уровню вице-президента компании. Например, меня просили приехать на конференцию по проблемам патентов. Я понятия не имел, о чем шла речь. Меня то и дело вызывали на встречи с каким-то чиновником. Он всегда очень волновался, когда мы беседовали.
По большей части эти встречи затрагивали некий проект «Лунный свет» Я не знал, в чем он состоит. Но однажды у меня вспыхнула интуитивная догадка. В подвале здания BJW в Мелвилле существовал особо секретный отдел. Не имея о нем никакого представления, я все-таки отправился туда. Естественно, когда надо из одного засекреченного отдела перейти в другой, вы должны предъявить охранникам ваш пропуск, а они взамен выдадут вам другой (с иным шифром!) пропуск, который позволяет пройти в данный засекреченный отдел. Я просто подошел и вручил свой пропуск, действительный в моем отделе, и что вы думаете? Охранник выдал мне другой пропуск, на котором значилось мое имя! Я слегка ссутулился, и это сработало.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 11
