Моня Эльсон

Зильберу это не нравилось, и он решил избавиться от Мони самым непосредственным образом. Он якобы попросил об этом Палумбо, и тот ответил, что у него есть отличный парень, уже проявивший себя в таких делах. Этим парнем оказался Джон Лито по кличке «Джонни Яйца» участник убийства Анджело Сангиоло в 1992 году. Когда через пару лет«Джонни Яйца» был арестован и согласился сотрудничать с ФБР, он на допросах рассказал, что после убийства Сангиоло встретился с Палумбо в«Распутине» и тот обнял и расцеловал его в благодарность за отличную работу. Местом убийства Эльсона выбрали тот же итальянский ресторан в Бронксе. Перед убийством трое заговорщиков провели генеральную репетицию, пригласив Моню в этот ресторан, чтобы на месте отработать детали. Эльсон ничего не заподозрил, и позже«Джонни Яйца» рассказал агентам ФБР, что в тот вечер все прошло гладко, и они потом даже шутили, что надо было грохнуть Моню на репетиции. Однако убийство не состоялось, поскольку окончательное решение было за капо клана Дэниелом Пагано, непосредственным начальником Палумбо.

Пагано, которого в семье Дженовезе быстро повысили в чине от солдата до капитана, поддерживал связь со зловещей Organizatsiya, как прозвали федеральные правоохранители бруклинскую организованную преступную группировку эмигрантов из СССР. Пагано собирал с наших бензинщиков дань, получая для клана по центу с каждого галлона горючего, который его «русские» партнеры продавали в обход налогов. Когда ему доложили о намерении убить Моню Эльсона, Пагано якобы назвал заговорщиков дураками и категорически запретил им это, чтобы не ссориться с«русскими».

На одном из этапов войны влиятельный вор в законе из, бывшей советской Армении, Рафик Багдасарян по кличке Сво, попытался вмешаться в отношения Найфельда и Эльсона, хлопоча за Найфельда. Но даже его вмешательство не помогло остановить эту войну.

27 июля 1993 года на Моню Эльсона, его жену Марину и племянника Олега Запивакина, выполнявшего роль телохранителя было совершено покушение. Криминальный авторитет вез из Манхеттена в Бруклин партию часов и ювелирных изделий на $300 тыс. Когда они выходили из машины напротив своего дома, рядом резко затормозил бежевый Oldsmobile. В машине сидели участники известной группировки рэкетиров и убийц Алика Магадана. Был сам Магадан, Борис Григорьев, Вячеслав Константиновский и Юрий Тарасенко. Они приехали выполнить заказ на убийство Мони Эльсона, который поступил от Найфельда.

За рулем машины находился Вячеслав Константиновский, справа от него сидел Борис Григорьев, сзади лежал Алик Магадан с автоматом, заряженным дробью. Магадан начал стрелять. Дробь попала Моне в спину. Моня подбежал, лег, укрылся за мусорными баками вместе с женой Мариной. Олегу Запивакину попало в живот. Тоже дробью. Но это была мелкая дробь, она только посекла и все. Потом Борис Григорьев выбежал из машины. Подбежал, выстрелил опять дробью в Марину. Череп дробь пробила. И когда он только прицелился, чтобы выстрелить в Моню, в него случайно попал Алик Магадан. Киллеры подхватили Григорьева, и рванули с места расстрела. Юра Тарасенко отвез его в госпиталь, после чего скрылся оттуда, выбив шлагбаум. Моня, Марина и Олег остались живы. Жена была тяжело ранена в голову.

Спустя несколько месяцев их племянник Олег Запивакин был убит. Моня решил больше не испытывать судьбу. Он отправился с женой в Италию, в город Фано, на побережье Адриатического моря. Там он основал мебельную импортно-экспортную фирму и завел дружбу с боссом московской гангстерской шайки, обосновавшимся в Северной Италии. Тем временем в 1994 году агенты Управления по борьбе с распространением наркотиков арестовали в Нью-Йорке Бориса Найфельда, куда ему пришлось приехать, чтобы обновить свой американский паспорт и повидаться с женой. После непродолжительного молчания он начал давать показания против Эльсона, и в марте 1995 года манхэттенское федеральное большое жюри предъявило ему обвинения в убийстве и торговле наркотиками.

Эльсон был арестован итальянской полицией, которая поначалу не хотела передавать его властям США, пока он не расскажет им все, что знает об отмывании «грязных» денег в Италии. Эльсон утверждал, что ничего не знает, поэтому итальянские власти продолжали держать его в тюрьме. Через год итальянцы стали угрожать, что арестуют его жену, если он не заговорит. Но Эльсон продолжал молчать, и Мария тоже попала за решетку. Они просидели в тюрьме еще пять месяцев, но потом итальянцы, вероятно, поняв, что вытянуть из Мони признаний им не удастся, выпустили из тюрьмы Марию, а Эльсона передали Соединенным Штатам.

В 2001 году, аккурат к своему 50-летию, Эльсон был приговорен к восьми годам заключения, но вышел на свободу уже в 2002-м (под надзор полиции), отсидев семь лет (срок ему считался с момента ареста в Италии). Столь незначительный срок Кишиневский, которому грозило пожизненное заключение, получил благодаря тому, что частично признал свою вину. Кроме того, судья учел и то, что жертвы Мони были отпетыми уголовниками.