Moon

Марк наблюдал за тем, как Лаванда нервно ходила по спальне. Это была огромная комната: по размеру примерно как его гостиная и кухня вместе взятые. Лаванда пояснила, что объединила две спальни в одну. Две боковые стены с мансардными окнами соединялись под потолком, повторяя очертания крыши.

Марк внимательно разглядывал комнату, стараясь сохранять невозмутимый вид. Она была выкрашена в розовые, сиреневые и, естественно, лавандовые тона и украшена тюлевыми и кружевными рюшами — совершенно в стиле Лаванды. С навеса над кроватью свисал кружевной розовый балдахин. И лишь одна-единственная вещь выглядела абсурдно на фоне пастельных рюшечек и оборочек — стальная клетка, шесть на шесть футов, стоящая в углу.

— Ты первый мужчина, посетивший мою спальню, — сказала ему Лаванда. — Сегодня наша первая ночь — надеюсь, она не станет последней.

— Не станет, — уверенно ответил Марк.

— Да ты у нас эксперт, — усмехнулась она.

— В некоторых вещах — да, — сказал он. — Никто не может знать всё, даже ты.

Лаванда недоверчиво фыркнула.

— Как тебе моя комната? — спросила она, поднимая руки над головой и кружась по спальне.

— М-м-м… кружевная, — заметил он.

Она усмехнулась.

— Это хорошо или плохо?

Марк пожал плечами.

— Она — воплощение тебя, вся такая лавандовая — значит, хорошая.

— Ты такой милый, Марк, — с этими словами Лаванда толкнула Марка на кровать, запрыгнула на него сверху и с энтузиазмом поцеловала. После приятно проведённой минуты, она скатилась в сторону, поднялась на ноги и стала расстёгивать блузку.

— Что ты делаешь?

— Раздеваюсь, естественно. У нас мало времени, а я не хочу, чтобы моя одежда порвалась.

— Порвалась?

— Такое случалось, Марк. Один раз я испортила очень дорогое кожаное бюстье.

Марк понятия не имел, что такое бюстье, но надеялся непременно выяснить в ближайшем будущем. Он смотрел на то, как Лаванда, раздевшись до нижнего белья, повесила юбку и блузку в один из больших платяных шкафов. Ни у одного из его знакомых не было такого большого гардероба.

— Неужели клетка действительно необходима? — спросил он.

— Ты знаешь, что нет, но таковы требования, — ответила она. — Я знаю, что у тебя есть опыт в таких вещах, но для меня это будет впервые. Я никогда не делала этого в присутствии зрителей.

Лаванда зашла внутрь клетки и прикрыла за собой дверь. Продев руки сквозь прутья, она заперла себя изнутри и с непринуждённым видом стала снимать бельё. У Марка отвисла челюсть.

— Будь зайкой и положи это в корзину для грязного белья, — сказала она, передавая ему две тонкие полоски чёрного кружева. Он принялся их рассматривать, чувствуя её тепло в своей руке.

— Можешь оставить себе на память, — пошутила Лаванда. Краснея от смущения, Марк подошёл к корзине и бросил туда бельё.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, оставаясь в углу и стараясь держаться к ней спиной.

— Луна всходит, — с тревогой сказала Лаванда. — Я пойму, если ты не захочешь на это смотреть.

Она неверно истолковала причину, по которой он отвернулся. Марк заставил себя посмотреть на Лаванду, и её беззаботная нагота снова вогнала его в краску. Лаванда ничего не заметила.

— Я чувствую её каждой косточкой. Марк, до заката и превращения осталось десять минут — тебе не обязательно проходить через всё это, — она дала ему ещё одну возможность передумать.

— Обязательно, — уверенно ответил Марк. — Я хочу увидеть твой «второй самый страшный образ».

— Второй? А какой же первый?

— А вот какой: «Без штукатурки на лице ты меня не узнаешь, это точно», — процитировал он. — Так ты сказала на новогодней вечеринке у Поттеров. Предположу, что кровожадное волосатое существо, в которое ты сейчас превратишься, будет выглядеть лучше, чем ты без косметики.

— Я иногда несу такую чушь.

— Иногда?

— Не вынуждай меня выйти из клетки и задать тебе трёпку, — пригрозила Лаванда.

Марк посмотрел ей в лицо.

— Ты голая, Лаванда — поверь, это меня ни капли не расстроит, — ответил он.

Она показала ему язык.

— Хватит шутить, Марк, это серьёзно. Новое зелье от ликантропии мне всегда помогало. Работает безотказно, но ему всего несколько лет. Я не хочу подвергать тебя опасности, поэтому ни в коем случае не выпускай меня из клетки. Ты сразу поймешь, осталась я собой после трансформации или нет: если зелье не подействует, я попытаюсь атаковать тебя сквозь прутья.

Марк кивнул.

— Я знаю. Я много раз видел, как это происходило с отцом, а в то время зелье ещё не применяли.

— Тебе, наверно, было очень тяжело?

— Но не так, как отцу, — уверил её Марк.

— Если зелье подействует, я буду спокойно сидеть в клетке — но, пожалуйста, не открывай дверь. Я не хочу, чтобы что-то пошло не так.

— Ты когда-нибудь принимала старое зелье, которое пил профессор Люпин? — спросил Марк.