Moon

— Ты никогда не советовала мне извиниться перед мужчиной, — возразила Лаванда, вынимая последний козырь.

— Потому что все предыдущие мужчины были полными придурками, и я радовалась, когда ты их бросала.

4. Транзит

Марк Мун устало брёл вдоль Королевской Мили мимо ярких, шумных баров и последнего одинокого волынщика. Вокруг него была Шотландия с картинки: земля тартанов, килтов, волынок и виски. Подделка, упакованная для туристов. Но стоило прохожему свернуть на боковую улочку или аллею — и он попадал в старый город, реальный и настоящий.

Марк прошёл пешком несколько миль. Он долго бродил по улицам старого и нового города, размышляя обо всём и ни о чём. Он разговаривал с собой. Он кричал на растущую луну, которая усмехалась ему с неба, напоминая том, что через два дня она станет ровным кругом. Он проклинал это белое небесное тело, с которым у них было одинаковое имя, и он плакал.

Ничего не помогало. Всё, чего он добился своей прогулкой — ещё большая депрессия и стёртые ноги. Впрочем, боль только радовала: она отвлекала от размышлений о других вещах — например, о том, как один человек может вызывать в нём столько противоречивых, мучительных эмоций.

Кто он такой? Мужчина, которого долгие месяцы водила за нос скандально известная Лаванда Браун. За всё это время они даже толком не поцеловались (кроме одного раза под омелой, когда её губы слегка коснулись его губ). Он говорил друзьям, что они не понимают её, что она на самом деле не такая — но, по всей вероятности, он ошибался. Получается, что именно такая.

Марк не представлял, что ему делать и куда идти, и после нескольких часов бесцельных скитаний решил отправиться домой.

Обычно он из вежливости уступал дорогу прохожим, но сегодня люди почему-то шарахались от него. Подойдя к боковой улочке, ведущей к квартире, Марк глянул на своё отражение в витрине и неожиданно замер на месте. Он полагал, что его лицо должно было выражать стойкую решимость и выдержку, на самом же деле оно было похоже на злобную, страшную гримасу сумасшедшего. Он бы, пожалуй, и сам шарахнулся в сторону от человека в такой маске.

Марк внимательно посмотрел на отражение, пытаясь запомнить своё лицо. По мере того, как он изучал его, лунатик с дикими глазами постепенно исчез, уступая место человеку с выражением отчаянной грусти.

Он повёл себя глупо. Рассердился на Джейни и позволил втянуть себя в ссору с Лавандой. В этом был один бесспорный плюс: он наконец собрался с духом и пригласил Лаванду на свидание. Но был и минус: как он и ожидал, она ему отказала… причём, во второй раз. Хорошо, что он больше никогда её не увидит. Плохо, что он больше никогда её не увидит.

Пытаясь сдержать слёзы, Марк с силой сдавил переносицу большим и указательным пальцами.

— Смотри и запоминай, как выглядит лицо идиота, — сказал он своему отражению.

— Лицо идиота ниже и правее, — поправила Лаванда. — Тебя нелегко отыскать, Марк, но рано или поздно все возвращаются домой.

Слова Лаванды разом вытянули из его лёгких весь воздух; в животе образовался вакуум, пустота. Он с изумлением уставился на её отражение. Лаванда была, как всегда, безупречно накрашена, но вокруг глаз появились красные дужки. Она тоже плакала? Из-за него? Марк повернул к ней голову и убедился в том, что отражение его не обмануло. Её несчастное лицо и печальные глаза словно осушили его горло заклинанием. Его рот и язык превратились в жаркую пустыню; он не мог произнести ни слова.

Лаванда первая заполнила пустоту нависшей тишины.

— Это я идиотка, а не ты, — сказала она.

Марк попытался выдавить из себя хоть пару слов, но Лаванда не дала ему времени прийти в себя. Она заговорила быстро и прерывисто; от привычного флирта и игривости в её голосе не осталось и следа.

— Ты что-нибудь ел? Я — нет, так что я купила еду на вынос в Новом Кантоне за углом. Я долго болтала с девушкой за прилавком. Она тебя знает. Она сказала, что ты обычно покупаешь цыпленка по-сычуаньски или креветки-сатэ. Я купила и то, и другое, и две порции жареного риса. Выбирай, что хочешь, я съем, что останется, или мы можем поделиться. Или ты можешь сказать, чтобы я проваливала и оставила тебя в покое.

В её голосе прозвучали нотки отчаяния. Из-за него?

— Почему? — прохрипел Марк, когда у него наконец прорезался голос.

— Почему я купила еду? В знак примирения, и потому что я проголодалась и подумала, что ты тоже голоден. Почему я пришла? Потому что я вела себя, как дура, и хочу извиниться.

— Как… ты… нашла меня? — пробормотал он, пытаясь сохранять максимально нейтральный тон.

— Не сразу. Найти твой адрес было проще простого — я же аврор. Но тебя не было дома, поэтому я отправилась в местный китайский ресторанчик, о котором ты упоминал. Я думала — надеялась — что ты будешь там. Но тебя там не было, и тогда я купила еду, — Лаванда приподняла пластиковый пакет. — Потом я ждала тебя на углу. Ты спустился с холма, остановился и уставился на витрину. Я подошла узнать, почему.