Moon

Марк смотрел на Лаванду в полном недоумении. Это был трюк, ловушка — а что же ещё? Он ничего не ответил.

— Прости, я вела себя грубо, неприлично, отвратительно. Давай снова будем друзьями? — предложила она.

Она выглядела подавленной, унылой и несчастной. Её раскаяние казалось подлинным, но Марк напомнил себе, что не раз видел её в деле. Не стоило забывать, что Лаванда — аврор. Она могла быть твердой, или женственной, или беспомощной. Она могла быть любой — по обстановке.

Это же Лаванда Браун — оборотень и единственный аврор, расправившийся с вампиром.

Она могла притворяться, но могла говорить искренне. Нервы Марка были на пределе, и всё же он решил рискнуть и поверить ей. Могла ли она ранить его сильнее, чем сейчас? Он сомневался. «Давай снова будем друзьями», — предложила Лаванда. Марк решил подождать с ответом. Ему нужно было подумать.

— У меня осталась бутылочка виски двадцатипятилетней выдержки, которую ты подарила мне на Рождество, — предложил он. Она кивнула, принимая неопределённость его ответа.

Весь на нервах, Марк пошёл быстрой, размашистой походкой по улице Блэкфрайарс к своей квартире. Лаванда еле успевала за ним следом. Единственным звуком в округе был стук её каблуков по мощёной камнем мостовой. Обычно он замедлял шаг; обычно предлагал поднести её вещи. Сейчас он вел себя нарочито грубо, хоть это было ему совсем не свойственно. Вдруг Марк остановился, повернулся и дал Лаванде догнать себя.

— Прости, — сказал он, — я забываю о манерах; тебе помочь с пакетом?

Она просияла и протянула ему пакет. Он не сделал ничего особенного. Это была обычная вежливость. Его с детства учили уважать «слабый пол», однако Марк знал, что большинство знакомых считали его ужасно старомодным. Когда он забирал пакет, их с Лавандой ладони соприкоснулись, и он вообразил, будто она хочет продлить это касание, будто её пальцы осторожно погладили край его ладони.

Это была не фантазия; это происходило на самом деле. Она тихо гладила край его ладони.

На Марка нахлынуло внезапное желание бросить еду, схватить Лаванду и силой овладеть ею. Этот низменный порыв длился всего мгновенье, был тут же усмирён, как дикий зверь, и ему на смену пришло чувство невероятного стыда. Как он мог помышлять о таком, спрашивал себя Марк — пусть даже и на долю секунды?

Он тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли, и незаметно глянул на Лаванду. Она явно нервничала, но продолжала гладить его руку.

Мерлин, а вдруг она успела прочесть, о чем он думает, вдруг она владеет Легилименцией? Она могла узнать его помыслы, могла догадаться… Лаванда ничем не выдала своих эмоций. Марк гадал, что же в тот момент выражало её лицо. Жалость? Беспокойство? Презрение? Она ничего не ответила, и он понял, что всё обошлось. Ему ничто не угрожает, и ей тоже — он ведь джентльмен, напомнил Марк себе. Он будет вести себя вежливо, сдержанно и спокойно. И ни за что не поддастся страсти.

Марк поднял пакет из рук Лаванды, прерывая касание. Они тихо продолжили свой путь. Он убавил шаг, чтобы ей легче было идти рядом. Они шли и молчали. Могло ли её молчание означать, что она волнуется не меньше его?.

Марк мысленно вернулся к их расставанию, к их спору. Он был груб, она тоже — и всё же ему не стоило так реагировать на колючие комментарии Джейни. Джейни Скотт заварила эту кашу, оставив их с Лавандой расхлёбывать.

Они свернули к узкой дорожке, которая вела к серой каменной многоэтажке, служившей ему домом. Лаванда никогда раньше не приходила к Марку; он не был у неё на квартире. Она отказалась дать ему свой адрес — это тоже было частью их договора. Он никогда не пытался отыскать её, опасаясь, что она узнает о его попытках. Но Лаванда нашла его адрес и сама пришла к нему. Она искала его! Марк счёл это добрым знаком.

Они шли к нему домой. Вдруг его мысли переключились на более обыденные проблемы. Вымыта ли у него посуда? Убрано ли в гостиной? Он вспомнил, что оставил постиранную одежду на кухонном столе. Его охватила паника. Может, стоило извиниться, помчаться вперёд и прибраться?

В своих романтических мечтах (которым Лаванда не давала повода) он надеялся, что когда-нибудь пригласит её к себе. Но в тех же мечтах задолго до её прихода он выскабливал свою квартиру сверху донизу. Волнуясь всё больше, Марк открыл калитку, ведущую к подъезду, и направился к входу. Она открыла дверь взмахом палочки. Он отступил в сторону и пропустил Лаванду вперёд.

— Моя квартира на верхнем этаже, лифта нет, — извинился он. — Подъезд не самый чистый, прости.

— Не волнуйся, Марк, — успокоила она, — я видела места и похуже.

Он прошёл за ней следом по тускло освещённой лестнице, и Лаванда стала проворно подниматься по узким ступенькам. Её ноги, обтянутые чёрными колготками, скользили наверх с ловкой и плавной грацией. Вскоре её ягодицы оказались на уровне его глаз; её юбка была очень короткая. Пока они взбирались на четвёртый этаж, Марк наблюдал за тем, как край этой юбки прыгает и пляшет напротив его лица. Это была изощрённая пытка.