Моя работа

Четвертый поход был по расписанию, и я пошел в тоннель, на этот раз крепче держась за шокер. Еще во второй свой поход я купил себе строительный респиратор, чтобы было проще дышать во всей этой пыли, и потому спокойно шел вперед, не останавливаясь каждую сотню метров, чтобы отдышаться и откашляться. Я подошел очень близко к соединению с метро, когда мой взгляд привлек один из слепых ходов. Из него дул легкий ветерок, пробирающий, однако, до костей. Это явно было не нормально, и я сообщил об этом на КПП. Лучше бы я этого не делал, потому как оттуда тут же распорядились, чтобы я пошел и проверил, не открыты ли выходы. Пришлось идти. Чем дальше я шел, тем сильнее был ветер и тем холоднее становилось. Когда у меня уже откровенно начали дрожать руки, я стал слышать в завываниях ветра что-то вроде шепота, и чем дальше, тем меньше я слышал ветер, и тем громче становился шепот. Голосов было много, и они все что-то шептали очень навязчиво, но мне было настолько холодно, что я об этом не очень много думал. Ближе к концу проход поворачивал за угол, и я заметил, что около этого поворота весь проход изрисован странными палочками. Я мог бы соврать, что это были странные руны или символы, но я явно видел просто кучу палочек, нарисованных чем попало — мелом, грязью, чем-то темно коричневым или просто нацарапанных на стенах и изоляции проводов. Когда я уже совсем подошел к повороту — мой фонарь на каске резко погас, и одновременно с этим я почувствовал на себе взгляд. К этому моменту я уже насквозь продрог и полез негнущимися пальцами за фонарем на пояс. Включив его, направил прямо перед собой. В свете фонаря я увидел нечто. Я не знаю, как это описать — маленькие, черные отверстия вместо глаз, похожие скорее на ноздри, круглая голова без рта, без каких-либо черт — только складки кожи. Оно смотрело на меня, не отрывая взгляда, и я чувствовал огромную слабость во всем теле, становилось все холоднее, и хотелось просто лечь и уснуть. Мозг уже нарисовал картинку, как я ложусь на пол тоннеля, поджав ноги и пытаясь согреться, проваливаюсь в сон, и это существо подходит ко мне спящему и начинает меня пожирать. От этой мысли веяло одновременно и ужасом, и почти что домашним уютом. Возможно, всё бы так и кончилось, но меня спасло то, что рация внезапно кликнула, и послышался голос Ильича:

— Пост, куда пропали? Вы нашли источник ветра? Фонарь заморгал, и в один момент существо оказалось прямо перед моим лицом, а потом пропало. Оба фонаря зажглись, как ни в чем не бывало, ветер внезапно пропал. Я потушил ручной фонарь, заткнул его за пояс и, все еще пялясь в пустоту, достал рацию. Мой голос звучал так, будто он принадлежал совсем другому человеку:

— КПП, ветер прекратился. Источник я не нашел. После этого я оперся на стену тоннеля и закурил, чтобы согреться. Меня трясло, а в голове снова и снова прокручивалась сцена, где я засыпаю. Докурив сигарету, я решил дойти до поворота, чтобы удостовериться, что опасность миновала, и я могу спокойно повернуть назад. Фонарь выхватил тупик, уже полностью измалеванный черточками, а в середине был круг, нарисованный мелом, в котором лежал в позе эмбриона высушенный человеческий труп, от которого даже не пахло мертвечиной. Меня вновь затрясло и затошнило — вот, что могло бы случится со мной, если бы не рация! Я чуть не умер! На этот раз это не был ни стук в дверь, ни странные звуки, нет. Это была реальная опасность для жизни. Я не мог прийти в себя. Совсем обессилев, я отошел от угла, чтобы не видеть это тело, и вновь достал рацию.

— КПП, тут труп. Вызывайте полицию, прием.

— Вызовем. Сережа, ты, главное, возвращайся побыстрее. Второй раз Ильич назвал меня по имени. Назад я возвращался как во сне, всюду в тенях мерещилась та тварь, я упорно пытался не оглядываться. Я дошел до каморки, резко закрыл дверь и без сил упал на кровать. Разбудил меня Ильич. Полиции не было, зато были люди в военной форме. Их было необычно много.

— Это ведь Юра был. До тебя тут работал. Я как от тебя про труп услышал — сразу понял, Юра нашелся, — промямлил Ильич, смотря в пол. Мне хотелось его обматерить. И его, и наше общее начальство.

— Вадим Ильич, я увольняюсь.

— Нет, Сережка, не увольняешься, — Ильич посмотрел на меня грустными глазами.

— Не найдешь ты другой работы теперь, хоть расшибись. Я даже не стал сомневаться в его словах. Просто встал и ушел домой, спать. На следующий день меня вызвали к начальству и выписали солидную премию, а еще дали неделю отгулов, чтобы оправиться от шока. Стоит ли говорить, что всю неделю я пропивал эту премию в клубе. Но на работу я вернулся совсем не отдохнувшим — теперь почти каждую ночь мне снился сон про то, как я засыпаю в том тоннеле.

* * *

ПОХОД 7.