Моя работа

В тот день я еще с утра почувствовал, что день будет плохим. Идти на работу совсем не хотелось, хотя день обхода еще не настал. Мои опасения подтвердились, когда я пришел. На мониторе высвечивалось предупреждение о сильном падении давления в трубах, находящихся в дальнем конце тоннеля, рядом с метро. Я связался с КПП, мне сказали идти туда. Я, как обычно, собрался и окунулся в темноту тоннелей снова. Где-то на полпути до конца тоннеля я стал слышать шорохи над собой, и это заставило меня ускорить шаг, но шорохи не отставали. Шуршало так, будто кто-то пропихивал длинным шестом бумагу по трубам, идущим по краям тоннеля. Выбежавшая передо мной крыса заставила меня подскочить на месте, и мой дернувшийся фонарь выхватил из темноты тоннеля странную тень. Я положил руку на шокер, в голове вновь закрутилась последняя встреча в слепом проходе. Я продолжил путь и вдруг понял, что прямо надо мной в тоннеле что-то копошится. Стараясь не смотреть наверх, я пытался убедить себя, что это просто крысы, и продолжал идти вперед. К счастью, шорохи стали быстро стихать. Дойдя до нужной трубы, я принялся ее осматривать, периодически нервно оглядываясь в темную пустоту тоннеля. Труба уже была услужливо перекрыта, но очень многое в ней мне показалось странным. Во-первых, учитывая размер трубы, там, где я стоял, должна была быть огромная лужа, но ее не было. Вместо нее была лишь маленькая лужица, которая, скорее всего, накапала уже после того, как воду перекрыли. Во-вторых, достаточно большая секция трубы была покрыта маленькими треугольными отверстиями, по краям которых металл был будто перекушен. Поняв, что сам я с этим явно не справлюсь, я сообщил о размере необходимой трубы и попросил выслать бригаду. Ильич ответил, что бригаду мне надо будет дожидаться на месте. В очередной раз прокляв эту работу, я попросил его не медлить с бригадой и устроил себе небольшой «привал» — открыл консервы, достал бутылку воды и решил немного перекусить. Фонарь специально поставил так, чтобы тот светил в тоннель. Я ждал где-то два часа, но бригада так и не появилась. К этому моменту я уже успел себя почувствовать более-менее в безопасности и еще раз связался с КПП, спросив, где же бригада. Оказалось, с бригадой час уже, как нет связи, а мне надо возвращаться. Я вспомнил копошение в тоннеле, увиденное мною ранее, и у меня неприятно засосало под ложечкой. Никаких шорохов или других странностей на обратном пути я не встретил, но от этого совсем не было легче. И вот примерно в том же месте, где я слышал шорохи, я нашел остатки бригады. Зрелище было не для слабонервных — на непонятно откуда взявшихся отрезках труб, понатыканных в землю в случайном порядке, были нанизаны куски мяса, буквально разжеванные до неузнаваемости. Между ними тянулись ошметки кожи и кишок. При этом нигде не было ни капли крови, а я стоял как вкопанный, любуясь на все это. Вонь стояла жуткая, меня потянуло блевать прямо там. Как только я отдышался, рванул оттуда. Страх настолько затмил мой разум, что я бежал без оглядки и почти не заметил, как уже совсем рядом с выходом из тоннеля фонарь выхватил из темноты высокую темную фигуру с очень неприятными пропорциями. Я не успел сообразить, что происходит, и пробежал прямо сквозь нее. Лицо и всю открытую кожу будто обдало кипятком, я невольно закричал, и бросился бежать еще быстрее, чувствуя, как на руках набухают волдыри. У входа в тоннель я только и успел, что нажать на кнопку на рации, и что-то невнятное в нее крикнуть, после чего потерял сознание. Очнулся я уже в больнице. Сейчас я лежу в ожоговом отделении, врачи говорят, что глаза чудом уцелели. Приходил Ильич, принес письмо от начальства. В нем был очередной приказ о премии, а также указания ни в коем случае не делиться с медперсоналом больницы обстоятельствами того, как были получены травмы. Ильич пробыл со мной немного и сказал, что я первый, кто так долго продержался в живых на этой работе, и что, наверное, за мной свыше приглядывают. Но лично мне кажется, что приглядывают за мной совершенно из другого места.