— Пятна на солнце действительно имеют большое значение, — вмешался Швейк. — Однажды появилось на солнце пятно, и в тот же самый день меня избили в трактире «У Банзетов», в Нуслях. С той поры, перед тем как куда-нибудь пойти, я смотрю в газету — не появилось бы опять какое-нибудь пятно.
47 мин, 0 сек 4445
В отличие от Сологуба, многие известные люди точно предчувствовали характер или срок своей смерти. Среди них — украинский мыслитель Григорий Сковорода, историк В. Н. Татищев, основатель френологии Лафатер, премьер-министр России П. А. Столыпин…
Бывший министр иностранных дел А. П. Извольский вспоминал: «Любопытно отметить, что, встречая опасность с удивительным мужеством и даже временами бравируя ею, он [Столыпин] всегда имел предчувствие, что умрет насильственной смертью. Он мне говорил об этом несколько раз с поразительным спокойствием».
В. Н. Татищев, точно предвидя день своей кончины, накануне смерти повелел вырыть себе могилу, исповедался и причастился. При этом он не был болен — точно так же, как не страдал какими-то серьезными хворями Григорий Сковорода. Жизнь бродячего поэта-философа привела его в 1794 году в слободу Ивановку, где и почувствовал он приближение курносой. Поэт сам вырыл себе могилу, затем вернулся в хату, надел чистое белье и отдал Богу душу.
Лафатер, убитый пьяным солдатом, некогда пророчески заявил: «Я умру не естественной, природой обусловленной смертью, а приму ее от низкого злодея, движимого животными инстинктами».
В воспоминаниях А. М. Горького о юности есть эпизод, связанный со знакомым писателя неким Пименом Власьевым.
«Как-то в субботу помылись мы с ним в бане и пошли в трактир пить чай. Вдруг Пимен, глядя на меня милыми глазами, говорит:»
— Постой-ка.
Рука его, державшая блюдечко чая, задрожала, он поставил блюдечко на стол и, к чему-то прислушиваясь, перекрестился.
— Что ты, Пимен?
— А, видишь, мил друг, сей минут Божья думка души моей коснулась, скоро, значит, Господь позовет меня на его работу…
— Полно-ка, ты такой здоровяка!
— Молчок, — сказал он важно и радостно. — Не говори — знаю!
В четверг его убила лошадь«.»
Другой мемуарист, маршал К. А. Мерецков рассказывает, как во время гражданской войны один из офицеров его отряда Говорков передал ему предсмертное письмо к родным, уверяя, что завтра будет убит в бою. Так и случилось. Еще одна известная история — предвидение собственной гибели американского летчика-испытателя Джеймса Коллинза, не раз выступавшего в качестве журналиста. Накануне испытательного полета на бомбардировщике «Грумман Хеллдайвер» Коллинз написал следующие строки:«То, что вы сейчас прочтете, — слова Джеймса Коллинза, и притом не продиктованные» нашему корреспонденту«, а написанные собственноручно, хотя в некотором роде и после смерти». Заканчивалась новелла Коллинза таким пассажем: «Вниз. Рев сверкающей стали, внезапный блеск… да, да, вот оно… отрываются крылья… слишком хрупкие… крылья, мечта… тяжелые дни…»
Холодный, но трепетный фюзеляж — последнее, что почувствовало мое теплое, живое тело. Протяжный, громкий рев мотора — страшный, нарастающий, переходящий в оглушительный грохот при встрече с землей — был моей смертной песней. И вот я умер«. Предчувствие не обмануло Коллинза — во время испытаний его самолет потерял управление и упал с огромной высоты.»
Очевидно, точное предугадывание срока своей смерти — удел избранных, но некое общее поле смертельной опасности чувствуют многие.
Порывшись в памяти, каждый из нас наверняка припомнит один-два случая, когда кто-то из знакомых, имея на руках билет, не сел на поезд (самолет, пароход, автобус), который потерпел аварию. Даже если люди не принимают сигналов подсознания (сверхсознания, мирового информационного поля) всерьез, что-то побуждает их к несвойственным в обычном состоянии действиям. Так, перед полетом авиалайнера Ту-134А, на котором разбилась футбольная команда «Пахтакор», администратор команды М. Талибджанов составил полный список своих кредиторов, чего раньше никогда не делал. Игрок Виктор Чуркин, не пылавший любовью к работе по дому, перед роковым полетом привел квартиру в идеальный порядок.
Некоторые игроки и тренеры по разным причинам на гибельный рейс не попали.
Математик В. Кокс (США) задался целью проанализировать статистический материал, связанный с числом пассажиров в поездах, потерпевших крушение. Оказалось, что всякий раз при крушении пассажиров на поезде было меньше нормы, причем это не связано с сезонными или иными колебаниями. Вероятность случайности подобной тенденции равна одному проценту.
Бывший министр иностранных дел А. П. Извольский вспоминал: «Любопытно отметить, что, встречая опасность с удивительным мужеством и даже временами бравируя ею, он [Столыпин] всегда имел предчувствие, что умрет насильственной смертью. Он мне говорил об этом несколько раз с поразительным спокойствием».
В. Н. Татищев, точно предвидя день своей кончины, накануне смерти повелел вырыть себе могилу, исповедался и причастился. При этом он не был болен — точно так же, как не страдал какими-то серьезными хворями Григорий Сковорода. Жизнь бродячего поэта-философа привела его в 1794 году в слободу Ивановку, где и почувствовал он приближение курносой. Поэт сам вырыл себе могилу, затем вернулся в хату, надел чистое белье и отдал Богу душу.
Лафатер, убитый пьяным солдатом, некогда пророчески заявил: «Я умру не естественной, природой обусловленной смертью, а приму ее от низкого злодея, движимого животными инстинктами».
В воспоминаниях А. М. Горького о юности есть эпизод, связанный со знакомым писателя неким Пименом Власьевым.
«Как-то в субботу помылись мы с ним в бане и пошли в трактир пить чай. Вдруг Пимен, глядя на меня милыми глазами, говорит:»
— Постой-ка.
Рука его, державшая блюдечко чая, задрожала, он поставил блюдечко на стол и, к чему-то прислушиваясь, перекрестился.
— Что ты, Пимен?
— А, видишь, мил друг, сей минут Божья думка души моей коснулась, скоро, значит, Господь позовет меня на его работу…
— Полно-ка, ты такой здоровяка!
— Молчок, — сказал он важно и радостно. — Не говори — знаю!
В четверг его убила лошадь«.»
Другой мемуарист, маршал К. А. Мерецков рассказывает, как во время гражданской войны один из офицеров его отряда Говорков передал ему предсмертное письмо к родным, уверяя, что завтра будет убит в бою. Так и случилось. Еще одна известная история — предвидение собственной гибели американского летчика-испытателя Джеймса Коллинза, не раз выступавшего в качестве журналиста. Накануне испытательного полета на бомбардировщике «Грумман Хеллдайвер» Коллинз написал следующие строки:«То, что вы сейчас прочтете, — слова Джеймса Коллинза, и притом не продиктованные» нашему корреспонденту«, а написанные собственноручно, хотя в некотором роде и после смерти». Заканчивалась новелла Коллинза таким пассажем: «Вниз. Рев сверкающей стали, внезапный блеск… да, да, вот оно… отрываются крылья… слишком хрупкие… крылья, мечта… тяжелые дни…»
Холодный, но трепетный фюзеляж — последнее, что почувствовало мое теплое, живое тело. Протяжный, громкий рев мотора — страшный, нарастающий, переходящий в оглушительный грохот при встрече с землей — был моей смертной песней. И вот я умер«. Предчувствие не обмануло Коллинза — во время испытаний его самолет потерял управление и упал с огромной высоты.»
Очевидно, точное предугадывание срока своей смерти — удел избранных, но некое общее поле смертельной опасности чувствуют многие.
Порывшись в памяти, каждый из нас наверняка припомнит один-два случая, когда кто-то из знакомых, имея на руках билет, не сел на поезд (самолет, пароход, автобус), который потерпел аварию. Даже если люди не принимают сигналов подсознания (сверхсознания, мирового информационного поля) всерьез, что-то побуждает их к несвойственным в обычном состоянии действиям. Так, перед полетом авиалайнера Ту-134А, на котором разбилась футбольная команда «Пахтакор», администратор команды М. Талибджанов составил полный список своих кредиторов, чего раньше никогда не делал. Игрок Виктор Чуркин, не пылавший любовью к работе по дому, перед роковым полетом привел квартиру в идеальный порядок.
Некоторые игроки и тренеры по разным причинам на гибельный рейс не попали.
Математик В. Кокс (США) задался целью проанализировать статистический материал, связанный с числом пассажиров в поездах, потерпевших крушение. Оказалось, что всякий раз при крушении пассажиров на поезде было меньше нормы, причем это не связано с сезонными или иными колебаниями. Вероятность случайности подобной тенденции равна одному проценту.
Страница 10 из 15
