— Пятна на солнце действительно имеют большое значение, — вмешался Швейк. — Однажды появилось на солнце пятно, и в тот же самый день меня избили в трактире «У Банзетов», в Нуслях. С той поры, перед тем как куда-нибудь пойти, я смотрю в газету — не появилось бы опять какое-нибудь пятно.
47 мин, 0 сек 4446
Доктор Мортон Э. Либерман (США), исследовавший психические признаки приближения смерти, занимался с группой из 80 мужчин и женщин в возрасте от 65 до 91 года. Через год после тестирования группы умерла половина обследовавшихся. При этом из 40 человек у 34 появилось ощущение (прежде всего на уровне подсознания) приближающейся смерти. По мнению Либермана, это могут быть «сигналы тела, которые получают ментальное выражение». Иногда у самих пациентов обнаруживается предчувствие смерти. «Несколько пациентов говорили мне:» Я не проживу и года«, — рассказывает доктор Либерман, — и они оказались правы». Либерман считает, что для восприятия зова смерти достаточно простого самоанализа, поскольку знание о надвигающейся смерти существует у всех на подсознательном уровне. Нужно только научиться «вытаскивать» его оттуда.
В истории известны случаи, когда роль предсказателя играл сон. Президенту США Аврааму Линкольну за несколько дней до смерти приснились похороны в Белом доме. На вопрос, кого хоронят, кто-то из присутствующих ответил: «Президента. Он погиб от руки убийцы». Детали сна и впрямь оказались пророческими, вплоть до того, что траурный катафалк, как и во сне президента, помещался в Западном зале.
Научный сотрудник ВНТО радиотехники, электроники и связи им. А. С. Попова Игорь Винокуров связывает механизм пророческих снов с тем, что «все живые существа, дабы выжить и подготовиться к будущему, вынуждены» заглядывать«в него. В процессе эволюции они развивают и закрепляют у себя способность такого прогнозирования. Если принять эту гипотезу, то окажется, что для объяснения большинства случаев ясновидения вовсе не требуется прибегать к помощи информационного поля, абсолюта и тому подобных субстанций. Значительная часть явлений объясняется непосредственно возможностями человеческого мозга. Причем с наибольшей вероятностью прогнозирование происходит во сне, когда в работу включается уникальный» механизм«— подсознание. Лет десять назад была опубликована интересная статья с описанием 148 случаев спонтанного предвидения, которые сбывались через день, через неделю, месяц и год. Результаты получились довольно любопытные; большинство снов сбывается в течение первых же суток, остальные в течение недели, месяца и совсем ничтожное количество в течение года. Таким образом, если сон не стал вещим в течение первых суток, велика вероятность того, что он не сбудется совсем».
Вопрос о предсказании (предчувствии) смерти приводит нас к глобальнейшему вопросу философии и религии — о предопределении и свободе воли.
Очертим вкратце смысловые поля проблемы. Как соотносятся между собой предопределение и свобода воли — какова доля их участия в судьбе человека?
Если срок и вид смерти предопределены, зачем тогда что-либо делать? Можно лежать (бегать, прыгать, петь, читать и т. д.), преспокойно ожидая конца, предначертанного высшей волей. И при этом — не бояться умереть даже от голода: ведь срок смерти указан, например, лишь через 30 лет. Значит, раньше этого времени не умрешь, даже если захочешь наложить на себя руки.
А если предопределенности не существует, то как объяснить сотни, тысячи совпадений, никоим боком не укладывающихся на ложе теории вероятности?
Это старинный спор, идущий из глубины античности. Схлестнулись не просто две точки зрения, схлестнулись основополагающие концепсии бытия — теопентризм и антропоцентризм. Платон, Демокрит, Аристотель, Эпикур, Святой Августин, Пелагий, Лютер, Эразм Роттердамский, Гегель — спорщики весьма именитые. Каждая эпоха ставила этот вопрос на своем материале, и всякий раз близость решения оказывалась иллюзорной. Суть же спора была и остается неизменной: человек — это «административно-командная система» или«рыночная стихия»? А если сочетание того и другого, — то каким образом оказалось возможным впрячь в одну телегу коня и трепетную лань?
Эразм Роттердамский, кажется, наиболее диалектично подошедший к данной проблеме в сочинении «Диатриба, или Рассуждение о свободе воли», касаясь вопроса о сроках земной жизни, тактично отступает в тень Священного писания: «Существует нечто, о чем Бог пожелал, чтобы мы вообще не знали. Например, о дне смерти и дне Страшного суда.» Не ваше дело звать времена и сроки, которые Отец сохранил в Своей власти«.»
Идеи неопределенности срока смерти поддерживали и философы последующих времен, хотя с совершенно иных позиций. Скажем, для Шопенгауэра и Ницше эта неопределенность проистекала из абсолютной свободы человеческого волеизъявления и целеполагания, которые, в свою очередь, движимы чисто спонтанными, слепыми силами.
Современная философия зачастую переводит вопрос о предопределенности в чисто социальный план. Герберт Маркузе, например, считает, что утверждение образа смерти как судьбы и вины — изобретение истеблишмента для оправдания существующего в обществе положения вещей.
В наше время не избежали разговора о границах свободы воли и естественные науки.
В истории известны случаи, когда роль предсказателя играл сон. Президенту США Аврааму Линкольну за несколько дней до смерти приснились похороны в Белом доме. На вопрос, кого хоронят, кто-то из присутствующих ответил: «Президента. Он погиб от руки убийцы». Детали сна и впрямь оказались пророческими, вплоть до того, что траурный катафалк, как и во сне президента, помещался в Западном зале.
Научный сотрудник ВНТО радиотехники, электроники и связи им. А. С. Попова Игорь Винокуров связывает механизм пророческих снов с тем, что «все живые существа, дабы выжить и подготовиться к будущему, вынуждены» заглядывать«в него. В процессе эволюции они развивают и закрепляют у себя способность такого прогнозирования. Если принять эту гипотезу, то окажется, что для объяснения большинства случаев ясновидения вовсе не требуется прибегать к помощи информационного поля, абсолюта и тому подобных субстанций. Значительная часть явлений объясняется непосредственно возможностями человеческого мозга. Причем с наибольшей вероятностью прогнозирование происходит во сне, когда в работу включается уникальный» механизм«— подсознание. Лет десять назад была опубликована интересная статья с описанием 148 случаев спонтанного предвидения, которые сбывались через день, через неделю, месяц и год. Результаты получились довольно любопытные; большинство снов сбывается в течение первых же суток, остальные в течение недели, месяца и совсем ничтожное количество в течение года. Таким образом, если сон не стал вещим в течение первых суток, велика вероятность того, что он не сбудется совсем».
Вопрос о предсказании (предчувствии) смерти приводит нас к глобальнейшему вопросу философии и религии — о предопределении и свободе воли.
Очертим вкратце смысловые поля проблемы. Как соотносятся между собой предопределение и свобода воли — какова доля их участия в судьбе человека?
Если срок и вид смерти предопределены, зачем тогда что-либо делать? Можно лежать (бегать, прыгать, петь, читать и т. д.), преспокойно ожидая конца, предначертанного высшей волей. И при этом — не бояться умереть даже от голода: ведь срок смерти указан, например, лишь через 30 лет. Значит, раньше этого времени не умрешь, даже если захочешь наложить на себя руки.
А если предопределенности не существует, то как объяснить сотни, тысячи совпадений, никоим боком не укладывающихся на ложе теории вероятности?
Это старинный спор, идущий из глубины античности. Схлестнулись не просто две точки зрения, схлестнулись основополагающие концепсии бытия — теопентризм и антропоцентризм. Платон, Демокрит, Аристотель, Эпикур, Святой Августин, Пелагий, Лютер, Эразм Роттердамский, Гегель — спорщики весьма именитые. Каждая эпоха ставила этот вопрос на своем материале, и всякий раз близость решения оказывалась иллюзорной. Суть же спора была и остается неизменной: человек — это «административно-командная система» или«рыночная стихия»? А если сочетание того и другого, — то каким образом оказалось возможным впрячь в одну телегу коня и трепетную лань?
Эразм Роттердамский, кажется, наиболее диалектично подошедший к данной проблеме в сочинении «Диатриба, или Рассуждение о свободе воли», касаясь вопроса о сроках земной жизни, тактично отступает в тень Священного писания: «Существует нечто, о чем Бог пожелал, чтобы мы вообще не знали. Например, о дне смерти и дне Страшного суда.» Не ваше дело звать времена и сроки, которые Отец сохранил в Своей власти«.»
Идеи неопределенности срока смерти поддерживали и философы последующих времен, хотя с совершенно иных позиций. Скажем, для Шопенгауэра и Ницше эта неопределенность проистекала из абсолютной свободы человеческого волеизъявления и целеполагания, которые, в свою очередь, движимы чисто спонтанными, слепыми силами.
Современная философия зачастую переводит вопрос о предопределенности в чисто социальный план. Герберт Маркузе, например, считает, что утверждение образа смерти как судьбы и вины — изобретение истеблишмента для оправдания существующего в обществе положения вещей.
В наше время не избежали разговора о границах свободы воли и естественные науки.
Страница 11 из 15
