Мрамор и кровь

После той маленькой потасовки с владельцем ресторана нашу компанию попросили покинуть помещение. На часах уже далеко за полночь, но это не проблема. Навигатор показал, что если выйти из здания, обойти его с левого угла и пройти метров шестьсот по прямой мимо домов времён Старого города, можно добраться до хорошей забегаловки, что держал знакомый одного из нас. Запах мяса, только-только снятого с огня, приятно, хоть и фантомно, защекотал ноздри. Сказано — сделано. В темноте все кошки серы, а дома кажутся близнецами. Мы оставляем отпечатки первопроходцев по свежевыпавшему снегу, и чернота, заполняющая их, кажется дорогой в недра земли. Огонь фонарей неровный, искажает восприятие, и почти не добирается до нас.

Низкая постройка змеится по улице, загибаясь в одну из букв иностранного алфавита. Если бы у меня был свой вертолёт, хотел бы я взглянуть на это сверху. Кажется, мы пришли. Ребята небрежно бросают навигатор в мои озябшие руки и скрываются за массивной дверью. Тяжесть чёрного кедра возвышается передо мной, заставляя здание казаться выше, чем оно есть. Несколько секунд мы — я и дверь — смотрим друг на друга, а потом я заскакиваю вслед за остальными. Никакой приёмной — аподитерий1 с подобием администраторской стойки встречает богатым убранством. Мрамор на стенах, мрамор на куполообразном потолке, к которому стремятся белоснежные пилястры2, и даже скамьи из мрамора! И тепло — веет из приоткрытой двери чем-то тяжёлым и влажным, примесь глиняных обёртываний и масел, и лёгкие нотки нагретой туи. Никого из спутников, лишь только разбросанная по помещению одежда, и хохот, задорный смех доносится до моих ушей. Гляжу на навигатор — как я и думал, вход в забегаловку находился с другой стороны, то должна быть небольшая пристройка к главным термам Старого города. Почему власти позволили тому господину примкнуть к едва ли не античной достопримечательности? Полезная связь или деньги, проигранное желание на банкете знати — какая разница. Кричу, что мы зашли не там, а в ответ блондинка зовёт присоединяться. Персонал, похоже, отошёл на перерыв, никого нет. Нам уже не так мало лет, но в глубине каждого взрослого живёт тот самый червячок, что любит шептать нам о проказах, будь то мелкая кража в магазине или пара странных таблеток в бокал собеседника. Вот и сейчас он расправил крылья власти, шепчет, что надо пользоваться возможностью, ибо кто нас пустит сюда — сословие, знаете ли, не то. Ещё раз сверяюсь с навигатором. Может быть, дело в толстенных каменных стенах, но по экрану струятся помехи. Кидаю его поверх своих вещей, оставаясь лишь в купальных плавках. Не помню, чтобы брал их с собой, когда отправлялся выпить, но разве это важно?

Пол, как и предполагалось, оказался тёплым. Если бы ступни умели изъясняться, то они бы долго описывали восторг от прикосновения к нагретому гладкому камню. Говорят, гипокауст3 здешних купален был просто гигантским и располагался глубоко под землёй — требовался хороший жар, чтобы прогреть все комнаты до комфортной или полезной температуры. А ещё говорят, что в недрах этих подземных печей сгорело много неугодных старой и новой власти. Однако, слухи остаются слухами, а я открываю дверь и прохожу в первую комнату. Пар бросается на меня влажным облаком, окутывает всё тело и словно втягивает в зал. Просторное, хоть и небольшое, размером с хорошую комнату, помещение, напоминающее амфитеатр — скамьи градуированы по высоте, и самые верхние располагаются едва ли не под потолком. Весь пол покрыт водой, но совсем немного. Следующая комната очень похожа, только из расселин под потолком струи тёплой воды стекают по скамьям, красиво мерцая. Освещение, кстати, совсем не высокотехнологичное, как следовало бы ожидать от муниципальной постройки. В стенах и потолке есть специальные шкафчики для закрытого огня, что даёт молочный свет. Небольшая выемка в камне, в которую по специальной системе подаётся масло или газ, и пламя бьётся за прозрачным камнем, тонким, но взрывоустойчивым. Ходят слухи, что иногда огонь не успевает пожрать всё, а в комнате становится слишком прохладно — и перепад провоцирует реакцию. Все знают, что этот минерал из северных гор прочнее некуда, но я невольно вглядываюсь в светильники, надеясь отыскать паутинку трещин.