Мрамор и кровь

Идти приходится быстрее. Боковых комнат нет, ведь система терм линейна. Оно и хорошо, никто не заблудится. Однако мне не хочется одному плутать среди белоснежной роскоши мрамора. Может, воздух непривычно тяжёлый, может, дело в аромате масел, но я надеюсь скорее встретить кого-нибудь из своих. Смех наших спутниц то и дело доносится до моих ушей. С каждой новой комнатой бассейны становятся всё глубже, они находятся по правую и левую руки. Проходя меж ними, можно почувствовать себя путником на лесной тропинке: из помещения в помещение ведёт неглубокий желоб, полностью заполненный тёплой водой, высота его бортиков всегда достигает общего уровня пола. Затем система бассейнов, мелких и глубоких — ведь кто-то хочет просто омыть ноги, а иной предпочтёт посидеть в воде. В некоторых комнатах скамьи для отдыха остаются, в некоторых нет. Их устройство плавного перехода по уровням поражает меня. Вода столько лет обкатывала мрамор, что стыков плит совсем не видно, словно вся эта конструкция возведена из одной единственной ослепительно белой глыбы, такой колоссальной, что сложно осознать её вероятный вес и размер; словно не люди создавали это роскошное и комфортабельное место, а вода сама вытачивала убранство комнат. Если бы не светильники, я бы даже поверил в свою догадку. Эти мысли подвели к одному интересному наблюдению: окон-то не было. Даже в самых бюджетных купальнях для низших сословий были окна, и порой такие шикарные, что их хотелось унести с собой.

Постепенно глубина путеводного желоба стала такой, что при желании можно было не идти, а плыть, чем я и занялся, чтобы хоть как-то себя отвлечь; да и бороздить ногами воду не так просто. Естественного света не хватало, а пламя, как мне показалось, с каждым новым залом становилось более тусклым. Нужно перестать думать о таких вещах и позабыть все те истории, которыми детвора обменивается перед сном. Напряжение росло, и я невольно перестал разглядывать обстановку. Если устремить взгляд вперёд и слушать подсказки маршрута, плыть становится легче — обнаружилось слабое, но ощутимое течение. Лёгкие изгибы постройки почти не чувствовались, кроме особенно заметных моментов казалось, что движение направлено строго вперёд. Я успел задуматься о том, чтобы вернуться в аподитерий и подождать друзей там, как свершилось! Мне удалось нагнать их спустя чёрт знает сколько пройденных комнат. Тяжесть дум почти вымылась из пор напряжённого тела. Ребят осталось трое — пара парней и та рыжая, которая выпила больше всех. Миловидная барышня, чей смех казался мне самым звонким, похоже, уже облюбовала один из ранее открывшихся мертвенно-бледных бассейнов, на которые я не обращал внимания. И цены бы всем не было, если бы обретённые спутники согласились пойти обратно — мясо-то уже жарится, истекая соком на открытый огонь, и само себя оно не съест — но нет. Почему нет? А потому, что нашему бородачу кажется, что позади нет выхода, и можно выбраться, лишь полностью пройдя бесконечность банного корпуса. Наша кожа на пальцах уже сморщилась, но парни так убедительны, что мы зачем-то продолжаем движение вперёд.

Нет, мне больше не мерещится. Несмотря на стандартное количество светильных впадин, света становится всё меньше. Более того, мрак теперь плотный. Прямо как горячий пар с металлическим привкусом неизвестной мне пряности, он обволакивает изнутри и снаружи, и в сочетании с его темнотой красноватые отблески красят мрамор, лишая его той белоснежной чистоты. Он даже не желтый — слегка оранжевый, а потом и вовсе ближе к кирпичному. Мы уже не можем идти и только плывём — желоб всё глубже, а стены надвигаются на нас. Искажение восприятия? В последнем помещении, где наши ноги ещё выполняли свою непосредственную функцию прямохождения, я ощутил чьё-то присутствие. Обернуться полностью смелости не хватило, но взгляда, брошенного через плечо, оказалось достаточно, чтобы выхватить в тени колонн хрупкую фигурку девушки в раздельном чёрном купальнике без бретелек. Её волосы казались почти чёрными от влаги, а взгляд взволновал меня до глубины души. Кто она? Не помню, чтобы вслед за нами хоть кто-то заходил, а я ведь достаточно промешкался в первых комнатах, да и наше путешествие уже длилось около пары часов. Но тут видение пропало, а я поторопился к остальным, едва не прилипнув к широкой спине приятеля хозяина той забегаловки, в которую мы собрались.