Муми-папа и море

— Чепуха! — сказал Муми-папа, смущенно посмеиваясь. Это, наверное, потому, что у меня ничего не получалось с моими исследованиями. Не знаю.

— Ты просто чувствовал себя глупым дураком, вот и все, вставила Малышка Мю.

— Можно я буду считать две конфеты за одну, раз они слиплись? В таком случае, ты перестанешь возиться с морем?

— Ничуть не бывало! — воскликнул Муми-папа.

— Разве я перестаю возиться с тобой только потому, что ты ведешь себя как глупая дурочка?

Все засмеялись.

— Понимаете, — сказал Муми-папа, наклоняясь вперед, — у моря иногда хороший характер, иногда плохой, и невозможно понять, почему. Ведь мы видим только поверхность воды. Но если любишь море, это не имеет значения. Тогда принимаешь и плохое и хорошее… — Так теперь ты любишь море, правда? — спросила Муми-мама застенчиво.

— Я всегда любил море, — сказал Муми-папа с негодованием.

— Все мы любим его. Именно поэтому мы приехали сюда, ведь так? — Он взглянул на Муми-маму.

— Думаю, что да, — сказала она.

— Смотрите, я нашла кусочек, который подходит к этому странному месту.

Все с удовольствием склонились над головоломкой.

— Это серая птица! — воскликнула Малышка Мю.

— А вот хвост другой птицы — белой. Они хлопают крыльями, будто кто-то зажег под ними спичку!

Теперь, когда они поняли, что изображает картина, они нашли еще четырех птиц. Темнело, Муми-папа зажег штормовой фонарь.

— Вы будете спать снаружи сегодня? — спросила Муми-мама.

— Ни за что на свете, — ответила Малышка Мю.

— Наши укрытия заросли.

— Я думаю построить собственный маленький домик, объявил Муми-тролль.

— Не сейчас, но когда-нибудь обязательно.

Муми-мама кивнула. Она уменьшила пламя в лампе.

— Как там ветер? Не взглянешь ли, дорогой? — обратилась она к Муми-папе.

Он подошел к северному окну и открыл его. Немного погодя он сказал:

— Я не могу разглядеть, движется лес или нет. Ветер все крепчает. Он, наверное, достиг силы восемь.

Муми-папа захлопнул окно и вернулся к столу.

— Деревья будут двигаться позже, — сказала Малышка Мю, ее глаза сверкали.

— С кряхтением и стонами, на ощупь, все ближе и ближе к скалам — вот так!

— Не думаешь же ты, что они попытаются пробраться сюда, правда? — воскликнула Муми-мама.

— Конечно попытаются, — сказала Малышка Мю, понижая голос.

— Разве вы не слышите, как валуны стучат внизу? Они собираются отовсюду и толпятся у двери. Деревья приближаются, смыкаются вокруг маяка. Потом они вскарабкаются на стены и окажутся прямо за окнами, затемняя комнату… — Перестань! — закричал Муми-тролль, пряча мордочку в лапы.

— В самом деле, дорогая, — сказала Муми-мама, пожалуйста, не придумывай такие вещи!

— Сохраняйте спокойствие, вы все! — сказал Муми-папа. Нет никаких причин тревожиться. Не надо изводить себя только потому, что несколько несчастных маленьких кустов испугались моря. Кустам, сами понимаете, гораздо хуже. Я займусь этим.

Темнело, но никто не ложился спать. Они нашли еще трех птиц, а Муми-папа углубился в рисование кухонного шкафа.

Из-за шторма, бушующего снаружи, комната казалась очень уютной. Время от времени кто-нибудь заводил разговор о рыболове, гадая, нашел ли он термос и выпил ли кофе.

Муми-тролль заволновался. Пришло время идти к Морре. Он пообещал ей, что она сможет потанцевать сегодня. Он сьежился на стуле и притих.

Малышка Мю глядела на него глазами, похожими на блестящие черные бусины. Внезапно она сказала:

— Ты оставил на веревку на берегу.

— Веревку? — сказал Муми-тролль.

— Но я принес… Малышка Мю яростно лягнула его под столом. Муми-тролль покорно встал:

— В самом деле, оставил. Я должен сходить за ней. Если вода поднимется, ее смоет.

— Будь осторожен, — сказала Муми-мама.

— Повсюду столько корней, а ламповое стекло у нас только одно. Можешь поискать внизу папину тетрадь.

Прежде чем закрыть дверь, Муми-тролль взглянул на Малышку Мю. Но она занималась головоломкой, беспечно насвистывая сквозь зубы.

Остров двигался всю ночь. Мыс рыболова незаметно отнесло еще дальше в море.

Приступы дрожи один за другим сотрясали остров, как будто холод пробегал у него по спине, а черное озеро уходило все глубже и глубже в скалы. Оно то поднималось, то опускалось, и хотя волны проникали в него из моря, озеро не наполнялось. Его огромный зеркальный черный глаз опускался все ниже, окруженный по краям бахромой из морской травы. По берегу вдоль кромки воды бегали взад-вперед маленькие полевые мыши, и песок уходил из-под их лап. Валуны тяжело переворачивались, обнажая бледные корни растений.

На рассвете остров уснул. Деревья достигли подножия маяка; глубокие дыры остались там, где раньше лежали валуны, разбросанные теперь по вересковому полю. Они ждали следующей ночи, чтобы подкатиться поближе к маяку. Великий осенний шторм продолжался.