В то самое утро, когда папа Муми тролля закончил мост через речку, малютка Снифф сделал необычайное открытие: он обнаружил Таинственный путь!
114 мин, 6 сек 14824
— Давненько я не пробовала апельсинов. Ты уверен, что они настоящие? Если здесь и дальше будет так хорошо и тепло, вот увидишь, как быстро они полезут отовсюду. Я всегда чищу их своим особым способом… Четыре минуты!
Между деревьями проглянул берег… Три минуты!
Как трудно бежать по песку… Муми тролль подхватил Мартышку на руки и стрелой понесся к скале.
Перед входом в грот стояла его мама и ждала. Она всплеснула лапами и закричала:
— Бегом! Бегом!
С грехом пополам они вскарабкались на скалу. Муми мама сгребла их в охапку и затолкала в грот, а потом юркнула туда сама.
— Ты успел! — воскликнула фрекен Снорк и постепенно стала опять розовой.
— Апельсин… — начала было Мартышка и вдруг удивленно замолкла.
Снаружи… Снаружи как зашипит, как загудит!
Все, кроме Хемуля (он считал свои марки) и Ондатра (он застрял в тазике), бросились на песок и крепко ухватились друг за друга. Лампа погасла, и стало совершенно темно.
Комета проносилась над Землей. Было ровно восемь часов сорок две минуты и еще четыре секунды.
В небе шипело и грохотало, словно там рвались миллионы ракет и миллиарды ручных гранат, гора тряслась и дрожала. Хемуль упал животом прямо на ворох своих марок. Снифф заревел по страшному, а Снусмумрик надвинул шляпу на самый нос — так казалось ему безопасней. Раскаленные камни дождем посыпались в ванну на крыше.
С гулом и грохотом комета протащила свой пылающий огненно красный хвост над долиной, над лесом и над горами и с ревом унеслась дальше в мировое пространство, Пройди она чуть чуть поближе к Земле, и очень может быть, все разлетелось бы вдребезги. Но она лишь слегка задела ее хвостом и устремилась к другим солнечным системам, таким далеким, что ей никогда уже не вернуться обратно к Земле.
Но в гроте этого не знали и думали, что после такого страшного грохота все сгорело и ничего не осталось на Земле. Что их грот, быть может, единственное, что уцелело на свете. Они прислушивались и прислушивались, но все тихо было снаружи.
— Мама, — спросил Муми тролль, — теперь все?
— Все, маленький мой Муми сын, — ответила мама, — Теперь все хорошо, а сейчас надо спать. Не плачь, Снифф, опасность миновала.
— Какая жуть… — с дрожью в голосе произнесла фрекен Снорк.
— Не думай больше об этом, — сказала Муми мама.
— Иди сюда, бедная обезьянка, согрейся.
— А апельсин? — спросила Мартышка.
— В другой раз, — ответила Муми мама.
— А теперь я спою вам колыбельную на сон грядущий.
И она запела:
Спите, ребятки, погас небосвод, В небе кометы ведут хоровод.
Пусть приснится вам сон, Пусть забудется он… Ночь наступает, лишь звезды не спят, По пастбищам бродят сто малых ягнят.
Постепенно, один за другим, засыпали они, и совсем тихо и безмолвно стало в гроте.
Муми тролль проснулся раньше всех.
Он долго не мог сообразить, где он. Потом все вспомнил и осторожно прокрался к выходу. Тихонько приподнял краешек одеяла и выглянул наружу.
Был чудесный день. Небо не было больше зловеще красное, око снова имело свой прежний приятно голубой цвет, а на нем сияло прекрасное свежевымытое утреннее солнце.
Муми тролль сел на песок, подставил лицо солнцу, зажмурился и вздохнул от счастья.
Немного погодя из грота вылезла фрекен Снорк и уселась рядом с ним.
— Как бы там ни было, небо, солнце и наша гора остались целы, — торжественно сказала она.
— И море, — прошептал Муми тролль.
Действительно, далеко на горизонте, словно синий шелк, сверкало и блистало море, возвращаясь в родные берега. Волны мягко скользили в своем древнем ложе и окрашивались о темно зеленый цвет, навечно укладываясь на дно.
Все плавучие, вьючие и ползучие существа, которые уцелели в скопившейся на дне грязи, радостно устремлялись в прозрачную воду, водоросли и всякая морская трава всплывали, колыхаясь, и начинали медленно тянуться к солнцу. А с горизонта, пронзительно крича, в великом множестве налетали сизые чайки и начинали кружиться над побережьем.
Все, кто был в гроте, просыпались один за другим и, жмурясь, выходили на солнечный свет.
Один только Хемуль не удивился, что Земля осталась цела. Он положил на песок свой альбом с марками и сказал:
— Ну вот, теперь придется разбирать их в седьмой раз. Но уж теперь пусть только кто нибудь попробует поднять бузу! Я просто не знаю, что я тогда сделаю!
Внизу у края воды скакал Снифф, закрутив бантиком хвост. Вместе с Мартышкой он побежал проверять, уцелели ли после катастрофы крабы.
— Снусмумрик, ты должен сыграть утреннюю песню, — сказал Снорк.
Снусмумрик достал свою губную гармошку и заиграл изо всех сил, потому что в нее вернулись все ноты, и большие и малые.
— А ну ка, — сказал Муми папа, — что скажет пророк насчет рюмочки пальмового вина после всех этих передряг?
— Пожалуй, — ответил Ондатр.
— Только совсем немножко.
Муми тролль пошел в грот, откопал свои жемчужины и ссыпал их в лапы фрекен Снорк.
— На, — сказал он.
— Теперь можешь украсить себя со всех сторон и боков и стать самой красивой фрекен на свете.
Но самую большую жемчужину он подарил маме.
Между деревьями проглянул берег… Три минуты!
Как трудно бежать по песку… Муми тролль подхватил Мартышку на руки и стрелой понесся к скале.
Перед входом в грот стояла его мама и ждала. Она всплеснула лапами и закричала:
— Бегом! Бегом!
С грехом пополам они вскарабкались на скалу. Муми мама сгребла их в охапку и затолкала в грот, а потом юркнула туда сама.
— Ты успел! — воскликнула фрекен Снорк и постепенно стала опять розовой.
— Апельсин… — начала было Мартышка и вдруг удивленно замолкла.
Снаружи… Снаружи как зашипит, как загудит!
Все, кроме Хемуля (он считал свои марки) и Ондатра (он застрял в тазике), бросились на песок и крепко ухватились друг за друга. Лампа погасла, и стало совершенно темно.
Комета проносилась над Землей. Было ровно восемь часов сорок две минуты и еще четыре секунды.
В небе шипело и грохотало, словно там рвались миллионы ракет и миллиарды ручных гранат, гора тряслась и дрожала. Хемуль упал животом прямо на ворох своих марок. Снифф заревел по страшному, а Снусмумрик надвинул шляпу на самый нос — так казалось ему безопасней. Раскаленные камни дождем посыпались в ванну на крыше.
С гулом и грохотом комета протащила свой пылающий огненно красный хвост над долиной, над лесом и над горами и с ревом унеслась дальше в мировое пространство, Пройди она чуть чуть поближе к Земле, и очень может быть, все разлетелось бы вдребезги. Но она лишь слегка задела ее хвостом и устремилась к другим солнечным системам, таким далеким, что ей никогда уже не вернуться обратно к Земле.
Но в гроте этого не знали и думали, что после такого страшного грохота все сгорело и ничего не осталось на Земле. Что их грот, быть может, единственное, что уцелело на свете. Они прислушивались и прислушивались, но все тихо было снаружи.
— Мама, — спросил Муми тролль, — теперь все?
— Все, маленький мой Муми сын, — ответила мама, — Теперь все хорошо, а сейчас надо спать. Не плачь, Снифф, опасность миновала.
— Какая жуть… — с дрожью в голосе произнесла фрекен Снорк.
— Не думай больше об этом, — сказала Муми мама.
— Иди сюда, бедная обезьянка, согрейся.
— А апельсин? — спросила Мартышка.
— В другой раз, — ответила Муми мама.
— А теперь я спою вам колыбельную на сон грядущий.
И она запела:
Спите, ребятки, погас небосвод, В небе кометы ведут хоровод.
Пусть приснится вам сон, Пусть забудется он… Ночь наступает, лишь звезды не спят, По пастбищам бродят сто малых ягнят.
Постепенно, один за другим, засыпали они, и совсем тихо и безмолвно стало в гроте.
Муми тролль проснулся раньше всех.
Он долго не мог сообразить, где он. Потом все вспомнил и осторожно прокрался к выходу. Тихонько приподнял краешек одеяла и выглянул наружу.
Был чудесный день. Небо не было больше зловеще красное, око снова имело свой прежний приятно голубой цвет, а на нем сияло прекрасное свежевымытое утреннее солнце.
Муми тролль сел на песок, подставил лицо солнцу, зажмурился и вздохнул от счастья.
Немного погодя из грота вылезла фрекен Снорк и уселась рядом с ним.
— Как бы там ни было, небо, солнце и наша гора остались целы, — торжественно сказала она.
— И море, — прошептал Муми тролль.
Действительно, далеко на горизонте, словно синий шелк, сверкало и блистало море, возвращаясь в родные берега. Волны мягко скользили в своем древнем ложе и окрашивались о темно зеленый цвет, навечно укладываясь на дно.
Все плавучие, вьючие и ползучие существа, которые уцелели в скопившейся на дне грязи, радостно устремлялись в прозрачную воду, водоросли и всякая морская трава всплывали, колыхаясь, и начинали медленно тянуться к солнцу. А с горизонта, пронзительно крича, в великом множестве налетали сизые чайки и начинали кружиться над побережьем.
Все, кто был в гроте, просыпались один за другим и, жмурясь, выходили на солнечный свет.
Один только Хемуль не удивился, что Земля осталась цела. Он положил на песок свой альбом с марками и сказал:
— Ну вот, теперь придется разбирать их в седьмой раз. Но уж теперь пусть только кто нибудь попробует поднять бузу! Я просто не знаю, что я тогда сделаю!
Внизу у края воды скакал Снифф, закрутив бантиком хвост. Вместе с Мартышкой он побежал проверять, уцелели ли после катастрофы крабы.
— Снусмумрик, ты должен сыграть утреннюю песню, — сказал Снорк.
Снусмумрик достал свою губную гармошку и заиграл изо всех сил, потому что в нее вернулись все ноты, и большие и малые.
— А ну ка, — сказал Муми папа, — что скажет пророк насчет рюмочки пальмового вина после всех этих передряг?
— Пожалуй, — ответил Ондатр.
— Только совсем немножко.
Муми тролль пошел в грот, откопал свои жемчужины и ссыпал их в лапы фрекен Снорк.
— На, — сказал он.
— Теперь можешь украсить себя со всех сторон и боков и стать самой красивой фрекен на свете.
Но самую большую жемчужину он подарил маме.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 30 из 31
