Мусорный дом

— Я же понятно сказал: я нарисовался из узоров на твоих оконных стёклах. Узоры бывают трёх видов: буйные и агрессивные; мешанина, напоминающая кучу мусора, хаотично сгреблённую снегоуборочной техникой, будто бы напуганной светопреставлением банального бурана. Либо такие красивенькие и прелестные узоры, как в твоей культурной семье. Причём, заметь, буйные оконные узоры бывают в доме ведьмы. Это не мазня, а вполне отчётливые картинки. Такие же, как в твоём доме. Так с чего ты взял, что я буйный и агрессивный? Я такой же спокойный и психически уравновешенный, как ты сам.

— Не мазня? — на секунду Виктору показалось, что он его не расслышал. — Ты понимаешь разницу между мазнёй и не мазнёй?

— Было даже такое, — совсем было разговорился тот, — что жена выгнала мужа из дома. А знаешь, почему? А из-за пустяка! Ей, видите ли показалось, что с появлением мужа начали портиться узоры на окнах. И муж виноват. Ведь, пока он был в своих командировках, узоры представляли собой какие-то завораживающие картины. И, как только он вернулся, картины неожиданно начали таять, с окон пропала краска и появилось больше серого фона. Другими словами, прелестные картины превратились в бездарную мазню.

— Ты так увлечённо рассказываешь, словно сам там присутствовал, — хохотнул Виктор. — И сам же надоумил эту женщину, чтобы она выставила своего мужа вон.

— Ну вот, — обрадовался «псих из печки», — мы начинаем друг друга понимать! Понял теперь, какой я? Я такой же, как твои домашние животные. Какой хозяин — такие и животные. Если они задиристые, то, скорее всего, такой же драчливый и их хозяин-скандалист.

— У меня нет животных.

— Ну, значит, и меня тоже нет.

Но он был. Тварь, которая живёт в их подвале, объективно существовала.

— Если это мой дом, — сказал Виктор существу, сидящему внутри печки. — Если ты считаешь, что это принципиально мой дом и угрожать ты имеешь право только мне, то ты ничего не сделаешь, если я сейчас крикну и позову жену.

— Ты хочешь её позвать, чтобы она набрала на своём телефоне номер и вызвала санитаров?

Виктор был удивлён его таланту угадывать мысли, но ответил он не то, о чём подумал.

— Видишь ли, я не уверен, что ты сломал (умертвил) мой мобильник. Скорее всего, посадил в нём батарейки, либо они сами сели. И я хочу проверить, действительно ли это так. Если моя жена беспрепятственно позвонит по своему сотовому и вызовет санитаров…

— Господи, — тяжело вздохнул голос из печки, — что же ты так помешался на своих санитарах!

И тот, кто сидел в печке, начал из неё вылезать.

Действительно, Виктору необязательно было зацикливаться на вызове каких-то там санитаров. Ему бы хватило просто вытащить из печки этого типа собственными руками. Но там внутри всё было в саже. Даже видно ничего не было, не только невозможно кого-либо вытащить.

Створка была открыта, так как перед разговором Виктор напихал туда дров. Этот тип одновременно выбирался из печи и выбивал дрова собственными локтями.

— Это хорошо, что ты вылезаешь оттуда сам, — комментировал Виктор. — Не придётся вызывать бригаду скорой помощи или службу спасения.

Когда он появился на свет божий, то его внешний вид совершенно ни о чём не говорил Виктору, кроме того, что лицо этого «трубочиста» всё было вымазано в саже. Рост — вполне ординарный. Виктор Стержневой знал, что в мире существуют такие гиганты, как Николай Валуев. И, даже, возможно, увальни трёхметрового роста. Такие, как этот детина.

Но, когда этот здоровяк вымыл в Викторовом умывальнике своё лицо, у хозяина дома едва не полезли глаза на лоб. Потому, что лицо этого увальня было точь-в-точь таким, как у Виктора. В принципе, это и был Виктор, но только в том случае, если посмотреть на него через увеличительное стекло.

Вторая глава

Школьную подругу Елены звали Светой.

Приехав в Алёнин дом, Светлана просто потрясена была, какая мощная на неё нахлынула волна эмоций! Хотя, сама по себе Света не верила, что участок земли, на котором построен дом, обладает такой сильной энергетикой. Она думала, что это всё враки, да не тут-то было.