Мужчина для Дафны

На следующее утро Дафна озлобилась, не сомкнув глаз за всю ночь. Уселась за стол Слизерина рядом с Малфоем и начала бездумно жевать листик салата, вытащенный из сэндвича.

— Это был мой бутерброд! — недовольно изрек Малфой, поджав губы. — А ты сегодня похожа на половую тряпку!

— Выгляжу как хочу! — огрызнулась Гинграсс, краснея.

— Ну да, вступить в клуб фанаток Филча — твое право! — Драко коротко хохотнул и вдруг посмотрел на стол Гриффиндора, кажется, поняв все.

Он хмыкнул, задумался ненадолго, а потом склонился к Дафне, приник лбом к ее лбу и тихо сказал:

— Если хочешь, могу потешить твое самолюбие, — и он облизал губы, а Гринграсс не отстранилась, желая отомстить Поттеру за ошибку, к которой сама же и подтолкнула его.

— Тогда мне придется привести себя в порядок, — в тон Малфою ответила она, и он заправил прядку ее волос за ухо.

— Ты и так хороша, — просто сказал он, играя, впрочем, на публику. — Но если хочешь выглядеть достойно, мне лучше проводить тебя в спальню, пока до уроков есть время…

И он ловко подал Дафне руку и вывел из Большого зала под гул студентов — от удивленного до одобрительного.

Начало

Дафна совсем потерялась. Как в тумане, бродила она по школе, нередко сопровождаемая Драко. Обычно он просто шел рядом, и этого было достаточно, чтобы унять ее разочарование и хоть чуть-чуть потешить самолюбие, потому что зеленые глаза преследовали ее повсюду, куда бы она ни пошла. И Грингасс окончательно запуталась: правда ли это или лишь игра ее воображения. Дафна не могла отделаться от мыслей о Гарри Поттере, и чем больше времени проходило, тем отчетливее становился его образ: раскрасневшееся лицо, алые, искусанные губы, даже жилка на его шее, подрагивающая от напряжения…

Он все время был рядом — буквально за соседней партой, за ближайшим столом в Большом зале, но она не смела снова подойти и изводила себя ревностью, когда видела, что Уизли цепляется за него еще сильнее, словно чувствуя свою вину в том, что они отдалились друг от друга.

Поттер тоже не подходил к Дафне, как и всегда, но искал встреч, может, даже неосознанно. Может, чувствовал вину за свое поведение в туалете?! Нарочно задерживался после занятия, чтобы проводить ее взглядом; спешил к теплицам, чтобы опередить ее и позволить пройти мимо. И сверлил, сверлил, сверлил глазами, словно надеялся таким образом узнать, есть ли у нее что-то с Малфоем или нет.

Для Дафны это было тяжелое время. Несколько недель на раздумья. Время принятия решения. Оно сопровождалось мечтами, надеждами и страхом быть опять отвергнутой. Однажды узнав, что это такое, Гринграсс не спешила повторять ошибок и первой признаваться в чувстве, которое заполняло ее настолько, что было готово в любую минуту пролиться через край — слезами, глупым смехом, опрометчивыми поступками… Но просто играть в «гляделки», осознавая, что такое ценное время утекает, Дафна тоже не могла. Она много жалела о том, что сделала, но ей еще ни разу не приходилось сожалеть о собственном бездействии. И начинать не хотелось. Только не в случае с Поттером.

Она сидела на скамейке во дворе и болтала с девчонками. Слив им новость о том, что Гойл пытается кого-то впечатлить, Гринграсс не без наслаждения уже который день выслушивала самые разные гипотезы, но чувствовала — все они мимо цели. Самый лучший вид пустой трескотни, чтобы занять время и хоть ненадолго отвлечься от зеленых глаз… Дафна подняла голову и увидела их. Так близко и в то же время далеко — с другой стороны дворика. Но волшебный взгляд приковал ее к себе, заставляя открыть глаза пошире и не опускать их, а смотреть — смотреть, погружаясь все глубже и глубже в зеленый омут…

Кажется, кто-то что-то говорил ей, похоже, Астория, а может, и Миллисента… Все это казалось таким неважным! Если бы только…

— Да смотри же ты! — взорвалась Пэнси и резко повернула ее голову направо — туда, где Гойл говорил о чем-то с Лавандой Браун — гриффиндорской пустышкой.

— Это она! — воскликнула Астория с азартом. — Вот, кто его пассия!

— Не может быть, — рассеянно пробормотала Дафна, тряся головой. Она не вполне еще пришла в себя после накрывшего ее наваждения.

— Да почему нет-то?! — Булстроуд нетерпеливо поерзала. — Ты же сама говорила…

— Я говорила, он хотел шикануть перед кем-то своим умом, — поморщилась Дафна. — Браун тупая, как и сам Гойл. Зачем перед ней выделываться?!

— Она не оценила бы… — согласно кивнула Паркинсон и разочарованно отвернулась.

— Ну вот… — протянула Астория. — Ложная тревога…

И она, хмыкнув, переметнулась к своим сокурсницам в надежде «погреть ушки» в другом месте. Остальные тоже потеряли к личности Гойла всякий интерес. Тем более что Миллисента подняла новую тему для беседы:«Расставание Пэнси и Нотта-старшего: причины и последствия».

Кое-как справившись с ролью жилетки, Дафна вернулась в школу и, все еще находясь в плену грез, медленно шла на занятие.

— Эй ты! — Гринграсс остановилась, по привычке свысока глядя на Уизли, преградившую ей дорогу. — Есть разговор!