Мы — L.I.U. (My dear daddy Jeff)

Во рту пересохло. Новая знакомая куда-то ушла, оставив меня наедине с мыслями. Есть время подумать о том, что я буду делать дальше.

Интересно, а знает ли отец о том, что я здесь? Он вообще знает о том, что я жив?

— Ну так что, Вудс? — чёрт, как она там оказалась?! — Тебя, наверное, мучают вопросы.

— Да, — после недолгой паузы произношу я. Только вот сомневаюсь, что Джейн может ответить на все вопросы, — Откуда ты знаешь мою фамилию?

Девушка усмехается. Хоть я ещё и не видел её лица, так как всё время смотрел в потолок, но я ясно представил себе какую-нибудь хитрую лисицу с ухмылкой на губах. Прямо такую же лису, что в сказках, которые уже покойная мать когда-то рассказывала нам с Айденом в детстве.

Ответа так и не последовало. Хмыкнув от раздражения — а молчаливая собеседница уже, порядком, начала меня раздражать — решаюсь повернуться к ней и лицезреть лицо Джейн.

Увидев его, я чуть не вскрикнул. Девушка, словно призрак, нависала надо мной. Полностью белая кожа… нет, нет, это маска! Белая маска, на вырезах для глаз чёрная сетка, мешающая разглядеть цвет радужек, чёрная ткань в области рта, изображающая губы, которые, как было подмечено мной, были довольно пухлыми. Парик, тёмные кудрявые локоны которого падали девушке на плечи, длинное чёрное платье, скрывающее почти всё тело Джейн от посторонних глаз, сапоги и перчатки. Лицо безэмоционально, не видно не единого участка кожи.

— Ну что пялишься? — придирчиво произносит Джейн, хотя при этом чёрные губы даже не шевельнулись — маска же, — Моё полное имя тебе знать не следует.

Вся нежность в голосе куда-то пропала. Лишь грубый тон и громкие слова.

— А теперь слушай меня внимательно, — «призрак» снимает с руки перчатку, оставляя на показ бордовую сгоревшую кожу, покрытую волдырями, и проводит острым, покрытым чёрным лаком ноготком по моей груди, оставляя маленькую царапинку, — Мне нужно свести счёты с одним человеком. Он очень дорожит тобой, но ты, насколько мне известно, теперь ненавидишь его. Джеффри Вудс. Это твой отец, верно?

— Откуда тебе всё это известно? — первый вопрос, пришедший на ум, — Чем он тебе не угодил?

Самодовольно хмыкая, Джейн немного приподнимает свою маску. Такая же кожа, как и на обгоревшей руке. Шрамы от уголков губ.

— Тебе ведь известно, кем он был. После того разговора.

— Ты следила за нами?!

— Заткнись, — лёгкий удар по щеке заставляет вскочить с кровати и угрожающе нависнуть над девушкой, — Ты мне поможешь в этом. Тем более, тебе самому не терпится свести с отцом счёты. Он же убил своего брата… и твою мать.

Столь холодно произнесённая фраза заставляет отбросить все мысли о том, чтобы схватить собеседницу и вправить ей мозги. Она права.

Я отомщу.

— Ну так что, Льюис? — теперь уже не скрытые под маской бордовые губы искривляются в усмешке, — Что ты будешь делать?

От лица Аш: Опять тайны

— Айди?… — приоткрываю дверь в комнату. Коробка тяжёлая, изо всех сил стараюсь её не уронить, — Айди, ты здесь?…

Брат сидит на широком подоконнике, смотря в окно. Его тело подрагивает, иногда раздаются рваные шумные вздохи.

— Айди, — осуждающе протягиваю я и, подходя к окну, ставлю коробку на письменный стол, — Айди ну хватит! Мальчики же не плачут!

Не выдерживая, братишка внезапно хватает меня на руки и, усаживая к себе на колени, зарывается носом в мои волосы. Тихий плач. Вздыхаю. Никогда не любила плакать, поэтому сейчас стараюсь держаться. Но когда плачут твои родные, а в особенности родные мужчины, становится ещё грустнее.

Поглаживаю Айдена по спине. Он прямо как маленький.

— У н-него, — сбивчивый шёпот, — тоже с-сегодня день рождения…

И тут я не выдерживаю. Плач. За компанию.

Глубокая ночь. Братец мирно посапывает на втором ярусе их общей с Лью кровати. Его лицо так умиротворённо, что похоже, как пишут в книгах, на лицо младенца. Если бы не эти грубые черты и царапины.

А вот мне спать совсем не хочется. Отец целый день не выходил из спальни, даже на работе не был. Мы с Айденом целый день сидели в комнате. Приходила тётя Лиззи, узнавала, как у нас дела.

Распахнутое окно, прохладный ночной ветерок и мягкий белый свет белого когтя, которому придётся ещё много расти для того, чтобы стать полным диском луны.

Сегодня я убедилась в том, что не все мальчики не плачут.

А из окна второго этажа виднелось озеро.

Отныне я ненавижу воду.

— Пап?… — робкими шажками ступаю по полу, всё ближе приближаясь к кровати, на которой сидит отец, обняв колени, — Пап, как ты?

— Подойди, Аш, — после недолгого молчания произносит мужчина. Послушно присаживаюсь рядом с ним, — Ты помнишь свою мать?

— Нет, — с чего такой странный вопрос? — Она ведь умерла после того, как родила меня, ты сам говорил.

Тело отца содрогнулось.

— Могу я рассказать тебе?

— Что?

Он молчит. Наверное, размышляет. Вообще, после того, что случилось с Лью, папа часто стал размышлять. Мы с Айди не оставляем надежд на то, что братишку ещё найдут. Но, если тела нет в озере, то может Лью вообще не тонул? тогда что с ним? Где он?

— Меня… Аши… — он сглотнул.