Мы — L.I.U. (My dear daddy Jeff)

Он монстр. Он пришел сюда, чтобы умереть. Лью видел его в своих кошмарных снах.

— Нет, Лью, не бросай, меня, пожалуйста… Прошу, не надо, нет, нет, не…

Судорожный шепот внезапно прерывается приглушённым бульканьем. С каким-то удовольствием и восторгом Лью с противным хлюпающим звуком вынимает нож из груди человека и сам запускает руку в кровоточащую плоть, тут же ощущая, как тесно его ладонь обволакивает мясо, как тепло там, внутри, и как его пальцы переплетаются с другими, тонкими, нежными. Как из-за плеча Джеффа на него смотрит Джейн. И он, поддавшись вперёд, другой рукой приподнимает её маску и целует в губы, не обращая внимания ни на хрипы, ни на потерянный, уже ставший спокойным взгляд отца, устремлённый прямо на него. Отца? Нет, незнакомого мужчины. Не родного.

А после ощущает, как холодная сталь пронзает бок.

Аш бежит быстро, не разбирая дороги. Она устала, но пересиливает себя ради отца. Она обязана догнать его и остановить. Обнять его, прижаться к нему и больше никогда не отпускать. Она готова встать перед ним на колени и молить о том, чтобы он не покидал её. Не отвергал. Заворачивая за угол, она врезается в кого-то и падает. Локоть, что она ободрала об асфальт, ноет, а девочка тихо хнычет от боли и от безысходности — не в падении дело — и поднимает голову на того, кого толкнула.

Мужчина сразу же кажется ей знакомым. Его лицо отлично видно, ведь шляпа упала с его головы. Этого мужчину она видела на тех фотографиях, что хранит её отец у себя.

Но он же мёртв.

Льюис Вудс смотрит на неё с растерянностью. Спустя секунду протягивает руку, за которую девочка незамедлительно цепляется, но неуверенно, испуганно таращась на взрослого. И, когда мужчина спрашивает её, почему она совсем одна, то отвечает неуверенно, дрожащим голосом:

— Мой отец ушёл. Джефф ушёл.

И Лью понимает.

Мужчина держит её на руках, устремляясь вперёд. Редкие прохожие удивлённо оборачиваются на них, и в их мыслях Лью явно выступает в роли похитителя девочки. И мало ли, может, этот незнакомец и изнасилует малышку, а затем убьёт. Но людям просто всё равно, они не хотят наживать себе проблем.

Вудс нутром чувствует, что его брат уже далеко. Что его не найти. Но подсознание говорит ему, что надо бежать вперёд, дальше и дальше, не останавливаясь.

А когда он выбегает на небольшую полянку рядом с лесом, то останавливается. Видит брата, видит двух людей, что тесно прижались к нему. Видит, как на траву капает кровь. Отпуская Аш, бросается вперёд и, на пути вытаскивая ножик из кармана, вонзает лезвие прямо в бок высокому парню. Но смотрит не на него, не на неизвестную девушку (мужчину?), а на изувеченное лицо младшего брата. Тот резко вздыхает, дёргается и ничком падает прямо на своего убийцу. Девушка — так это всё-таки была дама — медленно отходит назад, а затем устремляется к лесу. Но Вудсу плевать — он оттаскивает тело Джеффри подальше, цепляется за его рубашку, медленно пропитывающейся кровью, гладит по волосам, щекам, губам. Дрожит, едва не рыдает. Не видит, как девочка медленно подходит к телу убийцы. Как смотрит на него, сначала растерянно, затем испуганно, потом спокойно, и под конец удивлённо. И Лью бросает кроткое «Не смотри».

Не узнает

Сегодня было холодно. Снег больно хлестал по озябшим носу и щекам, по зажмуренным глазам. Этот вечер не был таким тёмным, ведь путь женщине освещали яркие разноцветные гирлянды, развешенные на фонарных столбах, над дверями домов. Они бы проливали свой свет и в душу каждого, только вот никто не решался выходить на улицу в такую метель, люди предпочитали праздновать наступление нового года в тёплом доме, в компании родных или друзей. А она хотела лишь навестить смысл всей своей жизни. Она не обращала внимания на то, что тело нещадно ломит, что голова раскалывается с похмелья. Перед тем, как выйти из дому, она даже не приняла душ и не почистила зубы, и теперь от неё несёт перегаром и алкоголем. Что-то знакомое для неё, что-то такое, что уже было однажды, только не с ней.

Женщина сильнее закутывается в старый потёртый плащ и сжимает в холодной ладони рождественский венок, за который она отдала не потраченные на выпивку деньги в ближайшей лавке. А последние копейки она отдала какому-то бродяге, ещё совсем молодому парню, лет двадцати. Кажется, за этот поступок господь должен простить ей парочку грехов, но она всё равно не верит в эту хрень. Не верит и в рождественское чудо, поэтому никогда не загадывает желание в полночь. Была маленькой — просила таких банальных вещей, как щеночка, куклу или конфет. А сейчас даже лишнюю сигарету попросить не может, ведь неправда всё это.