Я часто спрашивала папу о его лице. Но он не отвечал, он не хотел мне отвечать… А другие стараются держаться нас и папы подальше, наверное, из-за такого лица… И всё же, мы с братишками очень любим папу…
61 мин, 5 сек 2179
— Нигде, — бросаю я, укладываясь на кушетку. Пожав плечами, брат откидывается на подушку.
— Где-то сейчас моя приставка стоит… — бормочет он, горько вздыхая, — Бедненькая…
Прикрываю глаза. Боже, Айден постоянно думает об играх, это невыносимо! Как будто нет ничего другого…
— Добрый вечер, мальчики! — слышен недалеко знакомый голос миссис Пол. Эта добренькая низенькая старушонка живёт с нами по соседству, и, когда мы с Айденом были ещё маленькими, а отец надолго уходил, миссис Пол сидела с нами. А сейчас она, вероятно, пришла нас проведать. Она была нам как нянька, такая добрая и заботливая…
Брат, подняв на старушку глаза, улыбнулся и кивнул. Мы оба испытывали к Элизабет тёплые чувства, будто она была нашей родной бабушкой. Но нет, единственный наш родственник — это отец. Все остальные погибли — дядя Лью, в честь которого я был назван, потому что по внешности похож, наша бабушка Маргарет и дед Питер. Папа никогда не рассказывал, почему и как они погибли. А были ли у матери родные, мы вообще не знали.
— Добрый, тётя Лиззи, — улыбнулся я.
— Ох, вы только посмотрите на себя! — проворковала старушка, присев на стул, стоящий между кушетками, — Боевые шрамы — первый признак героя, знаете ли!
Усмехаюсь. Только эти «боевые шрамы» приносят боль. А так минусов в них нет. Будь мы малышами, мы бы похвастались бы этими синяками перед другими мальчишками. Но как тут похвастаешься, если никто не дружит с тобой? Я часто задавался вопросом, почему так? Тем более, это волновало не одного меня — у Аш и Айдена тоже были проблемы с общением…
— Ну, мои дорогие, смотрите-ка, что я вам принесла… — миссис Пол кладёт на тумбу пакет с мандаринами и грушами.
— Тётя Лиззи, не обязательно было…
— Айден, сколько раз я тебе говорила не перебивать меня? — старушка шутливо грозит пальцем, после поправляет очки на носу, — Что за привычка, честно слово…
Брат пожимает плечами и бросает взгляд на прибор, стоящий рядом с его кушеткой — сей аппарат очень противно пищит, действуя и мне, и Айдену на нервы.
— Поскорее бы домой… — бормочет братец, заводя длинную чёрную прядь за ухо, — К приставке… Ждёт, не дождётся своего героя с фронта…
Приоткрыв глаза, смотрю в противоположную стену. В комнате темно, я тут одна, лежу в кровати, прижав к себе куклу. Сегодня вечером мы с папой опять сходили проведать братьев, вернулись где-то час назад. Медсестра сказала, что братишки побудут в больнице ещё пару деньков, а потом вернутся.
Теперь со мной сидит тётя Лиззи — это добрая старушка, живущая в доме напротив. Теперь, когда братьев рядом нет, а папа целый день работает, миссис Пол сидит со мной. С ней всегда есть чем заняться, да и готовит она хорошо. Гораздо вкуснее, чем папа…
Внизу слышны голоса. Не только отца, но ещё и посторонний. Это папин психолог. Не знаю, зачем, но мистер Сент-Джонс приходит к отцу каждый вечер. Папа говорил, что так надо и что это вовсе не моё дело. А я не осмеливалась у него спрашивать.
— Не желаю больше слышать этого! — разъярённый голос папы басом отзвучал в стенах дома, заставив меня сжаться в комочек. Что случилось? Почему он кричит? Не в силах сдержать любопытство, поднимаюсь с кровати и, стараясь как можно тише топать босыми ногами по полу, направляюсь на нижний этаж.
Заглядываю в комнату к отцу…
— Джефф, ты должен понимать…
— Что мне надо понять?! — буквально взорвался отец, прожигая мужчину злобным взглядом, — Что ты портишь мне жизнь?!
— А почему так не официально, а, Джеффри? — усмехается мистер Сент-Джонс, убирая руки за спину и сцепляя их в «замочке», — И всё же, знаешь, тайное всегда становится явным…
— А я не допущу этого! — папа с силой ударяет кулаком по тумбе, да так, что, как мне кажется, стены дома затряслись.
— Но твои дети…
— Что? Что мои дети?! Не надо им знать об этом!…
— Но они рано и ли поздно узнают, и тогда их жизнь будет разрушена…
— Я не дам им этого сделать! — казалось бы, отец едва удерживается, чтобы не зарядить мужчине по лицу.
— Помнится, когда-то ты считал себя прекрасным, а теперь…
— Я был прекрасным! А сейчас что?! Пара жалких швов на щеках, вот что! — папа громко смеётся, вызывая у меня дрожь в теле. Что с ним? О чём они говорят? Какое отношение этот разговор имеет ко мне, Лью и Айдену?… Что отец скрывает от нас? И неужели всю жизнь?
— Папа?… — мой тихий голос, а затем тишина. Отец немного испуганно пялится на меня, Сент-Джонс удивлённо, — Вы чего тут кричите?…
Отец вздрогнул. Я никогда ещё не видела его таким — бордовые губы искривлены в улыбке… В странной улыбке. Руки дрожат, грудь вздымается, папа ловит каждый глоток воздуха… А я не верю в происходящее… Это не мой папа!
— Ничего… — более-менее успокоившись, отец подходит ко мне и проводит рукой по макушке, — Всё в порядке. Иди ложись спать.
Но я не двигаюсь. Я знаю, что отец лжёт, я знаю, что не получила ответа! Я не хочу так! Я должна узнать, в чём тут дело!
— Хорошо, папа, — как ни в чём не бывало отвечаю я, пожав плечами, — Я ухожу.
— Где-то сейчас моя приставка стоит… — бормочет он, горько вздыхая, — Бедненькая…
Прикрываю глаза. Боже, Айден постоянно думает об играх, это невыносимо! Как будто нет ничего другого…
— Добрый вечер, мальчики! — слышен недалеко знакомый голос миссис Пол. Эта добренькая низенькая старушонка живёт с нами по соседству, и, когда мы с Айденом были ещё маленькими, а отец надолго уходил, миссис Пол сидела с нами. А сейчас она, вероятно, пришла нас проведать. Она была нам как нянька, такая добрая и заботливая…
Брат, подняв на старушку глаза, улыбнулся и кивнул. Мы оба испытывали к Элизабет тёплые чувства, будто она была нашей родной бабушкой. Но нет, единственный наш родственник — это отец. Все остальные погибли — дядя Лью, в честь которого я был назван, потому что по внешности похож, наша бабушка Маргарет и дед Питер. Папа никогда не рассказывал, почему и как они погибли. А были ли у матери родные, мы вообще не знали.
— Добрый, тётя Лиззи, — улыбнулся я.
— Ох, вы только посмотрите на себя! — проворковала старушка, присев на стул, стоящий между кушетками, — Боевые шрамы — первый признак героя, знаете ли!
Усмехаюсь. Только эти «боевые шрамы» приносят боль. А так минусов в них нет. Будь мы малышами, мы бы похвастались бы этими синяками перед другими мальчишками. Но как тут похвастаешься, если никто не дружит с тобой? Я часто задавался вопросом, почему так? Тем более, это волновало не одного меня — у Аш и Айдена тоже были проблемы с общением…
— Ну, мои дорогие, смотрите-ка, что я вам принесла… — миссис Пол кладёт на тумбу пакет с мандаринами и грушами.
— Тётя Лиззи, не обязательно было…
— Айден, сколько раз я тебе говорила не перебивать меня? — старушка шутливо грозит пальцем, после поправляет очки на носу, — Что за привычка, честно слово…
Брат пожимает плечами и бросает взгляд на прибор, стоящий рядом с его кушеткой — сей аппарат очень противно пищит, действуя и мне, и Айдену на нервы.
— Поскорее бы домой… — бормочет братец, заводя длинную чёрную прядь за ухо, — К приставке… Ждёт, не дождётся своего героя с фронта…
От лица Аш: Что-то скрывает…
POV АшПриоткрыв глаза, смотрю в противоположную стену. В комнате темно, я тут одна, лежу в кровати, прижав к себе куклу. Сегодня вечером мы с папой опять сходили проведать братьев, вернулись где-то час назад. Медсестра сказала, что братишки побудут в больнице ещё пару деньков, а потом вернутся.
Теперь со мной сидит тётя Лиззи — это добрая старушка, живущая в доме напротив. Теперь, когда братьев рядом нет, а папа целый день работает, миссис Пол сидит со мной. С ней всегда есть чем заняться, да и готовит она хорошо. Гораздо вкуснее, чем папа…
Внизу слышны голоса. Не только отца, но ещё и посторонний. Это папин психолог. Не знаю, зачем, но мистер Сент-Джонс приходит к отцу каждый вечер. Папа говорил, что так надо и что это вовсе не моё дело. А я не осмеливалась у него спрашивать.
— Не желаю больше слышать этого! — разъярённый голос папы басом отзвучал в стенах дома, заставив меня сжаться в комочек. Что случилось? Почему он кричит? Не в силах сдержать любопытство, поднимаюсь с кровати и, стараясь как можно тише топать босыми ногами по полу, направляюсь на нижний этаж.
Заглядываю в комнату к отцу…
— Джефф, ты должен понимать…
— Что мне надо понять?! — буквально взорвался отец, прожигая мужчину злобным взглядом, — Что ты портишь мне жизнь?!
— А почему так не официально, а, Джеффри? — усмехается мистер Сент-Джонс, убирая руки за спину и сцепляя их в «замочке», — И всё же, знаешь, тайное всегда становится явным…
— А я не допущу этого! — папа с силой ударяет кулаком по тумбе, да так, что, как мне кажется, стены дома затряслись.
— Но твои дети…
— Что? Что мои дети?! Не надо им знать об этом!…
— Но они рано и ли поздно узнают, и тогда их жизнь будет разрушена…
— Я не дам им этого сделать! — казалось бы, отец едва удерживается, чтобы не зарядить мужчине по лицу.
— Помнится, когда-то ты считал себя прекрасным, а теперь…
— Я был прекрасным! А сейчас что?! Пара жалких швов на щеках, вот что! — папа громко смеётся, вызывая у меня дрожь в теле. Что с ним? О чём они говорят? Какое отношение этот разговор имеет ко мне, Лью и Айдену?… Что отец скрывает от нас? И неужели всю жизнь?
— Папа?… — мой тихий голос, а затем тишина. Отец немного испуганно пялится на меня, Сент-Джонс удивлённо, — Вы чего тут кричите?…
Отец вздрогнул. Я никогда ещё не видела его таким — бордовые губы искривлены в улыбке… В странной улыбке. Руки дрожат, грудь вздымается, папа ловит каждый глоток воздуха… А я не верю в происходящее… Это не мой папа!
— Ничего… — более-менее успокоившись, отец подходит ко мне и проводит рукой по макушке, — Всё в порядке. Иди ложись спать.
Но я не двигаюсь. Я знаю, что отец лжёт, я знаю, что не получила ответа! Я не хочу так! Я должна узнать, в чём тут дело!
— Хорошо, папа, — как ни в чём не бывало отвечаю я, пожав плечами, — Я ухожу.
Страница 5 из 16
