Мы принимаем бой

На этих двоих внезапность закончится, и начнется просто драка. Минимум — еще трое не страдающих светобоязнью, включая Эрнира, и дальше те, кто в часовне. Эрнира Питер, естественно, оставил себе, а остальным придется войти внутрь и надеяться на то, что стрелкам будет где занять позицию для стрельбы, оборотням будет место, где развернуться с ножами, клыками и когтями, а сонные дневные упыри будут несколько слабее упырей ночных и бодрых… Идеально было бы, если бы они днем вообще впадали в анабиоз, как в фэнтезийных книжках, но увы, идеала в мире не существует. Только в сказках.

А еще хотелось надеяться, что Брейден действительно где-то заняла выгодную позицию, хорошо бы в самом здании, и вступит в бой в нужное время. Потому что если ее захватили вампиры и попытаются использовать как козырь в переговорах, которых Питер хотел бы избежать, будет трудно.

— А если она у них? — все-таки спросил Питер вслух почти беззвучно, но Дерек, конечно, услышал.

— Она сумеет о себе позаботиться, пока мы не войдем внутрь, — также тихо ответил он. — Не вздумай уступать. Бри не простит ни тебе, ни себе, если из-за нее погибнет кто-то из нас здесь или кто-то потом, в городе.

Питер промолчал. Лучше надеяться, что Брейден не у вампиров. Он не был готов кем-то жертвовать, даже Макколом или Лиамом, чего уж говорить о почти-своей-невестке.

Он достал из кармана флакон с жидкостью Дитона. Пора было выдвигаться.

И тут слева тихо выругался Крис. Питер хотел было молча отвесить ему подзатыльник, чтобы не издавал лишних звуков, но вовремя сообразил, что Арджент — не Маккол. Он повернулся к охотнику, но тот не смотрел на него. Он смотрел в сторону часовни.

— Черт, — вполголоса сказал и Маккол, и вот ему Питер уже хотел действительно дать по затылку, но не успел, потому что тот произнес имя: — А вот Лидия о себе вряд ли позаботится…

Время останавливается вот так. Все застывает, пропадают звуки и всякое движение вокруг, исчезают все, кто рядом, и остается только это имя и широко распахнутые глаза на бледном лице его девочки в разбитом окне башенки часовни. И знакомая высокая фигура позади нее. Встает сердце, пропуская удар, и нет сил ни шевелиться, ни дышать, ни думать.

А в голове стучит только одна мысль голосом Дерека: «Не вздумай уступать».

Звуки вернулись постепенно, и первое, что Питер услышал сквозь утихающий шум в ушах, был Маккол:

— И что делать?

Он на секунду закрыл глаза, чтобы еще какое-то время побыть одному, без времени и без Маккола. Но время уже шло. И вопрос, как бы он ни раздражал, был сейчас самым главным. Что делать.

— Вы остаетесь под прикрытием леса, действуете по плану, разве что боевая раскраска уже не нужна, — тихо сказал он, открывая глаза. — И ждете сигнала.

— Какого сигнала? — деловито спросил Крис.

— Там видно будет, — отозвался Питер — чтоб он сам сейчас знал, какой именно сигнал он будет подавать — и шагнул вперед и в сторону, уходя от рефлекторного движения Дерека, автоматически метнувшегося его задержать. — Я знаю, что делаю, Дерек. И я не собираюсь уступать.

Он не собирался уступать. Эрнир не сделает Лидии ничего до того момента, когда окажется, что другого выхода нет. Он должен понимать, что как только потеряет этот козырь, оборотней уже ничто не удержит. Поэтому пока есть опасность нападения стаи, Лидия в безопасности.

«Если только Эрнир не начнет убивать ее медленно на твоих глазах — вампиры это умеют», — шепнул внутренний голос Валака в его голове, но Питер отмахнулся. Не начнет. Не посмеет.

Питер вышел на открытое пространство. Эрнир заметил его, приветственно помахал рукой, как лучшему другу, и шагнул вперед, к окну. Издалека полет вампира выглядел интереснее, чем вблизи: Питер точно знал, что колеблющееся туманное полупрозрачное облако — это снижающийся упырь, но в то же время ничего не видел.

Он пошел вперед и остановился примерно на половине расстояния между деревьями и часовней. До Лидии оставалось меньше двадцати шагов и метра три вверх. И два часа до захода солнца.

Облако приближалось, воздух вокруг словно загустел и потемнел.

Только не смотри ему в глаза.

И не собираюсь.

Глава 3

Вокруг прояснилось.

Вампир стоял прямо перед ним, как тогда в лесу у оврага.

— Добрый вечер, мистер Хейл, — сказал он.

— Еще не вечер, — возразил Питер. Во всех смыслах еще не вечер.

Вампир широко улыбнулся.

— Мы догадывались, что вы придете именно сегодня. Я решил подготовиться к нашей второй встрече более основательно.

— Я заметил, — отозвался Питер, с трудом удержавшись, чтобы не посмотреть вверх, на то самое окно. — Полагаешь, сможешь заставить меня отступить?

— Вы недооцениваете силу своих чувств, мистер Хейл, — Эрнир перестал улыбаться, но все еще был вежлив — потому что чувствовал свое преимущество. — У всех нас есть слабое место. У вас, людей и оборотней, это слабое место — ваши чувства к другим людям.