Мы все из Бюллербю

Пировать мы собирались на кухне. По случаю праздника стол был накрыт синей скатертью, а мама разрешила нам взять красивые желтые тарелки. В вазе стояли березовые ветки. И все яйца были выкрашены в красный, желтый и зеленый цвет, потому что крашеные яйца гораздо вкуснее некрашеных. Мы даже написали на яйцах стихи. Например:

Это яйцо предназначено Анне.

Съешь его вместо оладий в сметане.

Придумал это стихотворение, конечно, Лассе, но Боссе оно не понравилось.

— При чем тут оладьи в сметане? — сказал он.

— Нас и не собирались ими кормить.

— А откуда ты знаешь, вместо чего мы будем есть эти яйца? — возразил Лассе.

— Но если хочешь, давай напишем иначе:

Это яйцо предназначено Анне Съешь его вместо котлеты в сметане.

Боссе и это стихотворение не понравилось. Но больше мы ничего придумать не успели. Пришли Анна, Бритта и Улле, и мы сели пировать. Нам было очень весело. Мы соревновались, кто съест больше яиц. Я смогла съесть только три яйца, а вот Улле съел шесть.

— Альбертина — незаменимая курица, чтобы мы без нее делали? — сказал Боссе после пира.

Дома никого не было. Агда ушла куда-то с Оскаром. Мы погасили свет и стали в темноте играть в прятки. Сперва мы посчитались — эппель-пеппель-пирум-парум, — и водить выпало Боссе. Я спряталась очень хорошо: в гостиной на подоконнике за занавеской. Боссе несколько раз прошел мимо и ничего не заметил. Но оказалось, что Бритта спряталась ещё лучше. У нас в сенях стоят папины резиновые сапоги и над ними висит плащ, который папа надевает по утрам, когда возит молоко в Большую деревню. Бритта влезла в эти сапоги и прикрылась плащом. Боссе долго-долго не мог её найти. В конце концов мы даже зажгли свет и стали искать её все вместе. Мы кричали: «Бритта, выходи!», но она молчала и не выходила. А заглянуть за плащ никому и в голову не пришло, он висел, как обычно.

— Наверно, она умерла и уже никогда не ответит, — сказал Улле.

Но тут из плаща раздался смех, и перед нами появилась живая Бритта в папиных сапогах.

Бритта предложила нам играть в «Кота в сапогах», ей, конечно, хотелось быть котом, но Анна сказала, что лучше пойти к дедушке и угостить его гоголем-моголем. Мы взяли стаканы, яйца и сахарный песок и побежали к дедушке. Он, как всегда, сидел в качалке перед печкой и очень нам обрадовался. Мы уселись на полу и стали взбивать гоголь-моголь.

Лавка, где мы покупаем сахар, кофе и вообще все, что нужно, находится в Большой деревне, рядом со школой. Мама часто просит меня зайти в лавку после уроков. Но однажды она попросила меня сходить за покупками во время весенних каникул.

День был солнечный, и я была не прочь прогуляться в Большую деревню. Я спросила у мамы:

— А что нужно купить?

Мама хотела составить список, но мы не нашли карандаша, и я сказала:

— Подумаешь, я могу и так все запомнить!

И мама начала перечислять, что я должна купить: палочку дрожжей, кусок самой лучшей телячьей колбасы, пакетик имбиря, банку анчоусов, сто граммов сладкого миндаля и бутылку уксуса.

— Дрожжи, колбаса, имбирь, анчоусы, миндаль и уксус — все, я запомнила! — сказала я маме.

В это время к нам прибежала Анна и спросила, не пойду ли я вместе с ней в лавку.

— Ха-ха-ха! А я как раз собиралась позвать тебя! — сказала я.

На Анне была новая красная шапка с кисточкой, а в руке — корзинка. Я тоже надела новую зеленую шапку с кисточкой и взяла в руки корзинку.

Анна должна была купить кусок мыла, пачку хрустящих хлебцев, полкилограмма кофе, килограмм рафинада, два метра резины для продержки и кусок самой лучшей телячьей колбасы, так же, как я. Списка у Анны тоже не было.

Перед уходом мы поднялись к дедушке узнать, не нужно ли и ему чего-нибудь в лавке. Дедушка попросил нас купить ему леденцов и баночку камфарной мази.

Когда мы вышли за калитку, на крыльцо выбежала тетя Лизи, мама Улле.

— Вы в лавку? — крикнула она нам.

— Да! — ответили мы.

— Мне тоже кое-что надо, — сказал она.

— Пожалуйста, мы все купим! — сказали мы.

Тётя Лизи попросила купить ей катушку белых ниток № 40 и ванильного сахара.

— И ещё что-то мне было нужно, только никак не вспомню, — сказала она, наморщив лоб.

— Наверно, кусок самой лучшей телячьей колбасы, — сказала я.

— Верно! — обрадовалась тётя Лизи.

— А как ты догадалась?

И мы с Анной отправились в лавку.

Все-таки мы боялись чего-нибудь забыть и потому по нескольку раз перечислили друг другу все, что нас просили купить. Мы шли, взявшись за руки, и размахивали корзинками. Сверкало солнце, сладко, по-весеннему, пахли деревья. «И телячьей колбасы, самой, самой лучшей!» — пели мы во все горло. Так у нас получилась песня про колбасу. Мы пели её на разные лады, даже на мотив марша. А под конец мы придумали такую печальную мелодию, что чуть сами не заплакали.

— Какая грустная колбаса! — сказала Анна.

— Хорошо, что мы уже пришли.