Фандом: Гарри Поттер. — У меня еще полно мятной карамели. — Ты же ее не любишь, — удивляется Дафна. Разве мятную карамель можно не любить? — Какая теперь разница? Все равно теперь больше ничего не осталось.
19 мин, 12 сек 14125
Они с шумом, грохотом и фейерверками врываются в Большой зал. Амбридж краснеет от ярости и пытается предпринять хоть что-то, но за ней пулей несется огненный дракон, и она с визгом выбегает в коридор.
Точно знаю: близнецы Уизли бросают школу. Не смогут они остаться после такого.
Отвожу взгляд от яркого пламени и смотрю на Драко — он не знает, радоваться ему или нет, и косится в мою сторону.
— Чего такая хмурая?
— Да так… нервничаю из-за экзамена, нам же наверняка заново писать придется.
Ха. Нервничаю из-за Истории магии. Блестяще.
Драко кивает, не обращая внимания на абсурдность моих слов, и мы идем на улицу вслед за остальными восторгающимися студентами. Ловлю взглядом парящую в воздухе метлу и отворачиваюсь — тут же натыкаюсь взглядом на огромную, сияющую рыжим букву W.
— Что с тобой, Панси? — спрашивает радостная Дафна и тут же продолжает, — ты ведь пойдешь на вечеринку?
Точно. Вечером, в нашей гостиной.
— Да, наверное…
— Давай-давай, — она подмигивает, — мальчики обещали принести напитки.
Вот только к огневиски я не притронусь. Ни за что. Только не сегодня.
Снова смотрю наверх и на этот раз даже пытаюсь различить близнецов, но они так высоко, что лиц толком и не видно.
На автомате хлопаю по карманам в поисках леденцов и только потом решаю, что не хочу. Нужно что-то послаще.
Нащупываю что-то маленькое и твердое. Мятная карамель? Нет, это спресованный порошок мгновенной тьмы. С яркой W на черной обертке.
Смотрю в небо.
Ты обещал опекать и защищать меня… а теперь улетаешь.
Думаю, конфет мне уже не хочется.
Сентиментальная дура.
Сентябрь 1998
Перед глазами мелькает рыжая шевелюра, я инстинктивно замираю на месте и уже потом понимаю, что это может быть только Уизлетта. Что, не вернулся нм любимый, ни братец, одна будешь тосквать? Тем более, поняв, в какое общество ты попала…
Иду на первый урок ЗОТИ — то есть, Темной магии. Амикус Кэрроу, деловито прохаживаясь между рядами, рассказывает о Непростительных — у Лже-Грюма это получалось гораздо лучше.
— Чтобы причинить боль, вы действительно должны хотеть это сделать… — бормочет Кэрроу. — Почувствовать ярость и силу. Скоро у вас появится возможность попрактиковаться…
Закрываю глаза. Да, мне будет легко почувствовать и ярость, и силу, и боль… то есть — боль причинить. Распахиваю глаза, и стоящая перед глазами размытая картинка с ярко-рыжими вспышками исчезает.
Май 1998
В подвале холодно, а воздух слишком плотный. Я в который раз пробегаюсь глазами по остальным слизеринцам, но Драко среди нет.
— Где он? — шепчет Дафна с испугам. — Мы выходили вместе, а потом… он куда-то делся…
Пожимаю плечами. Чего ныть, если лучше идти искать?
Не помню, с каких пор перуанский порошок мгновенной тьмы у меня всегда с собой (и не думаю, совсем не думаю о том, что он заменил вечно запрятанные в карманах леденцы), но сейчас он очень кстати.
Пока Филч испуганно озирается, выбегаю наверх, а там… там творится ад. Бесконечно тихо. Следы борьбы, но нет вообще никого.
Бегу вперед, не особо разбирая дороги. В коридорах пусто, и это странно, потому что тут явно кто-то сражался. Ноги несут меня в Большой зал. Замираю на пороге, срываю галстук и озираюсь. Тела, много тел. Слезы и отчаяние на лицах большинства выживших, а на какой-то части — такая пустота и горечь, что хочется отвернуться и больше никогда не смотреть на них. Пробегаюсь глазами по тем, возле кого суетятся люди, мелькает красочное насыщенное пятно…
Мертвые лежали в ряд посередине Зала. Тела Фреда не было видно, потому что вокруг него собоалась вся семья. Джордж стоял на коленях у изголовья, миссис Уизли лежала у Фреда на груди, сотрясаясь от рыданий. Мистер Уизли гладил ее по голове, и по его щекам градом катились слезы.
… тут мне определенно делать нечего.
Отбрасываю слизеринский галстук подальше и возвращаюсь в подвал.
— Меня прислали за Дафной Гринграсс, — сообщаю я опешившему Филчу и, пока он таращится на Дафну, выдергиваю ее и тащу наверх.
— Пойдем подальше отсюда.
— Но там моя сестра… и… а где Драко, ты нашла его?
Понимаю, что не стала искать в Большом зале беловолосую макушу.
— Нет. Но я уверена, что с ним все в порядке. Пойдем, посидим где-нибудь, пока все не придет в порядок,
Битва, кажется, еще не закончилась. Не знаю, почему я в этом уверена.
Стоим на Астрономической башне (Дафна, Дафна, почему сюда?) и смотрим на небо. На этой площадке, как всегда, тихо и спокойно… только вот Хогвартс позади нас уже совсем не тот.
Дафна прикуривает от волшебной палочки — я даже не помню, когда она пристрастилась к маггловским сигаретам — и предлагает мне.
Отказываюсь. Дафна затягивается, но через минуту отбрасывает сигарету.
— У тебя конфеток нет, случайно? — Растеряно смотрю на нее. — Ну, раньше ты носила…
С равнодушным видом достаю из кармана коробочку и протягиваю ей.
— Тут только один леденец, — замечает Дафна, — и вообще… ой! Тут записка — … сначала настроение, Паркинсон«. Это о чем, Панси?»
Точно знаю: близнецы Уизли бросают школу. Не смогут они остаться после такого.
Отвожу взгляд от яркого пламени и смотрю на Драко — он не знает, радоваться ему или нет, и косится в мою сторону.
— Чего такая хмурая?
— Да так… нервничаю из-за экзамена, нам же наверняка заново писать придется.
Ха. Нервничаю из-за Истории магии. Блестяще.
Драко кивает, не обращая внимания на абсурдность моих слов, и мы идем на улицу вслед за остальными восторгающимися студентами. Ловлю взглядом парящую в воздухе метлу и отворачиваюсь — тут же натыкаюсь взглядом на огромную, сияющую рыжим букву W.
— Что с тобой, Панси? — спрашивает радостная Дафна и тут же продолжает, — ты ведь пойдешь на вечеринку?
Точно. Вечером, в нашей гостиной.
— Да, наверное…
— Давай-давай, — она подмигивает, — мальчики обещали принести напитки.
Вот только к огневиски я не притронусь. Ни за что. Только не сегодня.
Снова смотрю наверх и на этот раз даже пытаюсь различить близнецов, но они так высоко, что лиц толком и не видно.
На автомате хлопаю по карманам в поисках леденцов и только потом решаю, что не хочу. Нужно что-то послаще.
Нащупываю что-то маленькое и твердое. Мятная карамель? Нет, это спресованный порошок мгновенной тьмы. С яркой W на черной обертке.
Смотрю в небо.
Ты обещал опекать и защищать меня… а теперь улетаешь.
Думаю, конфет мне уже не хочется.
Сентиментальная дура.
Сентябрь 1998
Перед глазами мелькает рыжая шевелюра, я инстинктивно замираю на месте и уже потом понимаю, что это может быть только Уизлетта. Что, не вернулся нм любимый, ни братец, одна будешь тосквать? Тем более, поняв, в какое общество ты попала…
Иду на первый урок ЗОТИ — то есть, Темной магии. Амикус Кэрроу, деловито прохаживаясь между рядами, рассказывает о Непростительных — у Лже-Грюма это получалось гораздо лучше.
— Чтобы причинить боль, вы действительно должны хотеть это сделать… — бормочет Кэрроу. — Почувствовать ярость и силу. Скоро у вас появится возможность попрактиковаться…
Закрываю глаза. Да, мне будет легко почувствовать и ярость, и силу, и боль… то есть — боль причинить. Распахиваю глаза, и стоящая перед глазами размытая картинка с ярко-рыжими вспышками исчезает.
Май 1998
В подвале холодно, а воздух слишком плотный. Я в который раз пробегаюсь глазами по остальным слизеринцам, но Драко среди нет.
— Где он? — шепчет Дафна с испугам. — Мы выходили вместе, а потом… он куда-то делся…
Пожимаю плечами. Чего ныть, если лучше идти искать?
Не помню, с каких пор перуанский порошок мгновенной тьмы у меня всегда с собой (и не думаю, совсем не думаю о том, что он заменил вечно запрятанные в карманах леденцы), но сейчас он очень кстати.
Пока Филч испуганно озирается, выбегаю наверх, а там… там творится ад. Бесконечно тихо. Следы борьбы, но нет вообще никого.
Бегу вперед, не особо разбирая дороги. В коридорах пусто, и это странно, потому что тут явно кто-то сражался. Ноги несут меня в Большой зал. Замираю на пороге, срываю галстук и озираюсь. Тела, много тел. Слезы и отчаяние на лицах большинства выживших, а на какой-то части — такая пустота и горечь, что хочется отвернуться и больше никогда не смотреть на них. Пробегаюсь глазами по тем, возле кого суетятся люди, мелькает красочное насыщенное пятно…
Мертвые лежали в ряд посередине Зала. Тела Фреда не было видно, потому что вокруг него собоалась вся семья. Джордж стоял на коленях у изголовья, миссис Уизли лежала у Фреда на груди, сотрясаясь от рыданий. Мистер Уизли гладил ее по голове, и по его щекам градом катились слезы.
… тут мне определенно делать нечего.
Отбрасываю слизеринский галстук подальше и возвращаюсь в подвал.
— Меня прислали за Дафной Гринграсс, — сообщаю я опешившему Филчу и, пока он таращится на Дафну, выдергиваю ее и тащу наверх.
— Пойдем подальше отсюда.
— Но там моя сестра… и… а где Драко, ты нашла его?
Понимаю, что не стала искать в Большом зале беловолосую макушу.
— Нет. Но я уверена, что с ним все в порядке. Пойдем, посидим где-нибудь, пока все не придет в порядок,
Битва, кажется, еще не закончилась. Не знаю, почему я в этом уверена.
Стоим на Астрономической башне (Дафна, Дафна, почему сюда?) и смотрим на небо. На этой площадке, как всегда, тихо и спокойно… только вот Хогвартс позади нас уже совсем не тот.
Дафна прикуривает от волшебной палочки — я даже не помню, когда она пристрастилась к маггловским сигаретам — и предлагает мне.
Отказываюсь. Дафна затягивается, но через минуту отбрасывает сигарету.
— У тебя конфеток нет, случайно? — Растеряно смотрю на нее. — Ну, раньше ты носила…
С равнодушным видом достаю из кармана коробочку и протягиваю ей.
— Тут только один леденец, — замечает Дафна, — и вообще… ой! Тут записка — … сначала настроение, Паркинсон«. Это о чем, Панси?»
Страница 5 из 6
