Фандом: Гарри Поттер. На Слизерине никто никого не любит.
12 мин, 12 сек 19876
Асторию Гринграс сложно назвать красавицей. Она низенькая, тощая, кожа бледная — ну, просто полуживое существо. И слишком уж восторженная по сравнению со своей старшей сестрой. Вот Дафна — да, готова стать леди, по ней видно, что она дочь Гринграссов. А Астория еще — мелкая девчонка с девчачьими же сказочными мечтами и огроменными сияющими глазами. Панси даже интересно, когда жизнь побьет ее так, что она растеряет весь этот свой наивный восхищенный блеск.
Гринграсс не умеет сидеть спокойно, ей бы все что-то делать. Глядя, как она скачет по дорожке Хогсмида или, напевая, возится со своими волосами, Панси морщится и думает — неужели и она была такой в пятнадцать лет? Вроде это было только в позапрошлом году, но кажется, что целую вечность назад…
Нет, не была.
Проблема в том, что как раз все остальные — были. В пятнадцать так и надо себя вести, а не беспокоиться по поводу того, что пьяница-отец пишет о темнеющей Метке, а лучший друг задирает нос, потому что принимает участие в настоящем тотализаторе на результаты Турнира Трех Волшебников. Ни о чем беспокоиться не надо. Астория не беспокоится, и Панси ее поэтому терпеть не может.
(Ну, впрочем, не только поэтому, Панси вообще людей не любит. Кроме нескольких человек, но Астория в их числе точно не значится.)
Панси ненавидит беззаботные улыбки, роскошные кудри, голубые глаза, светлые платья по выходным — словом, все, из чего только и состоит Гринграсс.
Панси ненавидит огромных белоснежных сов с швейцарскими сливочными помадками, которые еженедельно прилетают к Астории. К Дафне они тоже прилетают, но Дафна помадки не жалует и все время отдает младшей сестре — а вот лучшей подруге даже и не предлагает. И из-за этого тоже Панси ненавидит Асторию.
Но больше всего недовольства у нее вызывает то, что Гринграсс — эта маленькая пигалица, совершенно не обученная светским манерам, до невозможности искренняя и смешливая, — что Гринграсс встречается с Драко Малфоем. Казалось бы, какое «встречается», она еще совсем мелкая и неразумная, — но нет. У Гринграсс большая и светлая любовь. Она нашла своего принца — нет, даже Принца, самого настоящего, — и выглядит так, будто очень счастлива. Она, наверное, и на самом деле счастлива, но только потому, что не знает, как Драко к ней относится.
— Паркинсон, она меня с ума сведет, — бормочет он, массируя виски.
— Паркинсон, она постоянно лезет обниматься и даже пытается меня поцеловать.
— Паркинсон, она просит подарить ей на день рождения серьги с бриллиантами!
Панси ненавидит Гринграсс, потому что на Слизерине никто никого не любит, а Гринграсс делает видит, что к ней это правило не относится. Панси ненавидит Гринграсс, потому что ей достаются и серьги, и обнимания, и даже поцелуи — украдкой, пока старшая сестра не видит.
И поэтому, когда Гринграсс влетает в комнату и падает на кровать Дафны, истерично всхлипывая, так, что даже плечи трясутся, — Панси ее нисколько не жаль.
— Я же его люблю-ю, — ноет Гринграсс, пока Дафна таращится на нее как на зверька, с которым неясно, что нужно делать. — А он сказал, что ему надоело со мной возиться! — она утыкается лицом в подушку. Дафна, бросая на Панси виноватые взгляды, теребит свою косу, то и дело открывая рот, чтобы что-то сказать, но так и оставаясь безмолвной.
— Гринграсс. — Обе сестры вздрагивают и поворачивают в ее сторону головы. Панси прокашливается и облизывает сухие губы, — Гринграсс, прекращай истерику. — Астория переворачивается и садится, шмыгая носом. Глаза на мокром месте, щеки раскраснелись, волосы у лица спутались — ну и видок, думает Панси. — Малфой не стоит этого.
На лице у Астории шок — то ли от более-менее дружелюбного тона (Панси сама себе поражается), то ли от самих слов. Панси явно видит в ее глазах не то чтобы возмущение — «Как это не стоит? Он же самый-самый»… — но точно несогласие. Правда, Гринграсс слишком привыкла быть младшей и согласной со всем, чтобы открыто протестовать. (Ну и зря.)
Дафна глубоко вздыхает, обращая на себя внимания.
— Правильно, Асти… — (Панси передергивает от такого сокращения), — не переживай так. Это скоро пройдет.
Она точно не умеет успокаивать расплакавшихся девочек. Правда, Панси тоже не умеет, но у нее вроде бы и нет такой необходимости.
— Время лечит, — с непоколебимой уверенностью заканчивает Дафна.
Астория обхватывает себя руками и закусывает губу. Панси почему-то кажется, что она похожа на нашкодившего щенка: не понятно, лучше пригрозить или, наоборот, приласкать.
— Но что… почему… почему? — не сумев сформулировать, Астория всплескивает руками — уж слишком наигранно — и тяжело вздыхает. Поднимает глаза к потолку и медленно утирает лоб, расправляет прилипшие к нему волосы и выпрямляет плечи.
Панси думает, может ли «расставание» с Драко считаться достаточным ударом, чтобы Астория повзрослела.
Как ни странно, ей хочется надеяться, что нет. Кто знает, какой будет новая Гринграсс?
Гринграсс не умеет сидеть спокойно, ей бы все что-то делать. Глядя, как она скачет по дорожке Хогсмида или, напевая, возится со своими волосами, Панси морщится и думает — неужели и она была такой в пятнадцать лет? Вроде это было только в позапрошлом году, но кажется, что целую вечность назад…
Нет, не была.
Проблема в том, что как раз все остальные — были. В пятнадцать так и надо себя вести, а не беспокоиться по поводу того, что пьяница-отец пишет о темнеющей Метке, а лучший друг задирает нос, потому что принимает участие в настоящем тотализаторе на результаты Турнира Трех Волшебников. Ни о чем беспокоиться не надо. Астория не беспокоится, и Панси ее поэтому терпеть не может.
(Ну, впрочем, не только поэтому, Панси вообще людей не любит. Кроме нескольких человек, но Астория в их числе точно не значится.)
Панси ненавидит беззаботные улыбки, роскошные кудри, голубые глаза, светлые платья по выходным — словом, все, из чего только и состоит Гринграсс.
Панси ненавидит огромных белоснежных сов с швейцарскими сливочными помадками, которые еженедельно прилетают к Астории. К Дафне они тоже прилетают, но Дафна помадки не жалует и все время отдает младшей сестре — а вот лучшей подруге даже и не предлагает. И из-за этого тоже Панси ненавидит Асторию.
Но больше всего недовольства у нее вызывает то, что Гринграсс — эта маленькая пигалица, совершенно не обученная светским манерам, до невозможности искренняя и смешливая, — что Гринграсс встречается с Драко Малфоем. Казалось бы, какое «встречается», она еще совсем мелкая и неразумная, — но нет. У Гринграсс большая и светлая любовь. Она нашла своего принца — нет, даже Принца, самого настоящего, — и выглядит так, будто очень счастлива. Она, наверное, и на самом деле счастлива, но только потому, что не знает, как Драко к ней относится.
— Паркинсон, она меня с ума сведет, — бормочет он, массируя виски.
— Паркинсон, она постоянно лезет обниматься и даже пытается меня поцеловать.
— Паркинсон, она просит подарить ей на день рождения серьги с бриллиантами!
Панси ненавидит Гринграсс, потому что на Слизерине никто никого не любит, а Гринграсс делает видит, что к ней это правило не относится. Панси ненавидит Гринграсс, потому что ей достаются и серьги, и обнимания, и даже поцелуи — украдкой, пока старшая сестра не видит.
И поэтому, когда Гринграсс влетает в комнату и падает на кровать Дафны, истерично всхлипывая, так, что даже плечи трясутся, — Панси ее нисколько не жаль.
— Я же его люблю-ю, — ноет Гринграсс, пока Дафна таращится на нее как на зверька, с которым неясно, что нужно делать. — А он сказал, что ему надоело со мной возиться! — она утыкается лицом в подушку. Дафна, бросая на Панси виноватые взгляды, теребит свою косу, то и дело открывая рот, чтобы что-то сказать, но так и оставаясь безмолвной.
— Гринграсс. — Обе сестры вздрагивают и поворачивают в ее сторону головы. Панси прокашливается и облизывает сухие губы, — Гринграсс, прекращай истерику. — Астория переворачивается и садится, шмыгая носом. Глаза на мокром месте, щеки раскраснелись, волосы у лица спутались — ну и видок, думает Панси. — Малфой не стоит этого.
На лице у Астории шок — то ли от более-менее дружелюбного тона (Панси сама себе поражается), то ли от самих слов. Панси явно видит в ее глазах не то чтобы возмущение — «Как это не стоит? Он же самый-самый»… — но точно несогласие. Правда, Гринграсс слишком привыкла быть младшей и согласной со всем, чтобы открыто протестовать. (Ну и зря.)
Дафна глубоко вздыхает, обращая на себя внимания.
— Правильно, Асти… — (Панси передергивает от такого сокращения), — не переживай так. Это скоро пройдет.
Она точно не умеет успокаивать расплакавшихся девочек. Правда, Панси тоже не умеет, но у нее вроде бы и нет такой необходимости.
— Время лечит, — с непоколебимой уверенностью заканчивает Дафна.
Астория обхватывает себя руками и закусывает губу. Панси почему-то кажется, что она похожа на нашкодившего щенка: не понятно, лучше пригрозить или, наоборот, приласкать.
— Но что… почему… почему? — не сумев сформулировать, Астория всплескивает руками — уж слишком наигранно — и тяжело вздыхает. Поднимает глаза к потолку и медленно утирает лоб, расправляет прилипшие к нему волосы и выпрямляет плечи.
Панси думает, может ли «расставание» с Драко считаться достаточным ударом, чтобы Астория повзрослела.
Как ни странно, ей хочется надеяться, что нет. Кто знает, какой будет новая Гринграсс?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 4
