Время лечит

Новая Гринграсс ничуть не новая. Все такая же сияющая, с нарядными платьями и светлыми кудрями. И ведет себя так же восторженно, правда, иногда начинает грустить или даже сидит с таким видом, будто вот-вот заплачет. В таком состоянии она Панси особенно раздражает. Нельзя, ну нельзя сидеть в общей гостиной — тем более, общей гостиной Слизерина, — бросать тоскливые взгляды на Малфоя и тяжело вздыхать. Дурочка! Малфой ей никогда не ответит взаимностью. На Слизерине не положено любить.

Панси хочется подсесть к Гринграсс и хорошенько отчитать, чтобы не позорила саму себя, старшую сестру и вообще всю женскую часть человечества.

— Последила бы за ней, — говорит она Дафне. — Отвлекла бы.

Дафна только хмурится.

— Как?

Дафне не до сестры, у нее своих забот хватает.

У Панси их, в общем, тоже немало, но…

Панси почему-то раз за разом обнаруживает себя возле Астории. Астория все равно молчит, поэтому сидеть с ней и делать уроки комфортнее, чем с болтушкой-Дафной. В библиотеке она ориентируется хорошо. Да и вообще, как будто не мешает. Правда, постоянно глазеет на Панси и что-то соображает в своей кудрявой голове. Панси это слегка раздражает, но, честное слово, молчащая Гринграсс гораздо лучше восторженной Гринграсс.

Только через неделю до нее доходит, что Гринграсс больше не восторженная.

— А почему… почему ты ни с кем не дружишь, Панси? — тянет Астория задумчиво.

Панси, не отрывая взгляда от здорового талмуда по зельям (будь неладен этот Слизнорт!), раздраженно бросает:

— А я дружу.

— С кем? — допытывается Гринграсс, накручивая белокурый локон на палец.

— Да хотя бы с Дафной, — фыркает Панси. — С Милли. С Тео и Драко. — Она щурится и смотрит, как Гринграсс отреагирует на это имя.

У Гринграсс рассеянный вид, будто она и не слышала, но глаза подозрительно покраснели блестят.

— С Драко, пожалуй, дольше всех, — добавляет Панси со смешком. Ей кажется, что, не знай они друг друга тринадцать лет, сейчас она и не общалась бы с ним.

Гринграсс теребит пальцами волосы и поджимает губы, как будто силится подавить плач. «Вот только не надо сейчас истерику на пустом месте закатывать», — хочется сказать Панси, но она лишь наблюдает. Дразнить Гринграсс даже немного интересно: сколько она подержится?

Более глупой забавы мир еще не видел, — но ведь все равно интересно…

— А к чему такой вопрос? — торопит она.

Астория вздыхает.

— Просто… ты все время одна сидишь. Ну, сидела раньше.

Панси вздергивает брови.

— Если мешаю, можешь уйти, — говорит она холодно.

Гринграсс поспешно качает головой.

— Нет, мне… нет. Я просто думала, что тебе тоже поговорить не с кем…

Панси кажется, что ее зубной скрежет слышен по всей библиотеке.

— Неправильно думала, — обрубает она и снова смотрит в книгу. Мерлин, и кому только нужно это эссе? И ведь даже пожаловаться некому… нет-нет, совсем не потому, что сказала Гринграсс. Просто Зельеварению Панси обычно уделяет немного времени и не думает, что вот эта гадость, про которую Слизнорт задал им писать, необходима людям. Драко зелья любит, а Дафне на них совершенно наплевать, поэтому и поделиться не с кем. Так ведь?

— Почему ты такая, Панси?

Она вздыхает. Гринграсс… прицепилась, как мазоль, и вот что ей не сидится в тишине? Обязательно поболтать надо, да?

— Какая такая? — все же спрашивает Панси.

— Ну… такая, — Гринграсс неопределенно поводит плечами и изучающе смотрит на нее. За один только этот взгляд Панси хочется ее пристукнуть, крикнуть, чтобы отвернулась и не таращилась так.

— Стало намного понятнее, да, — цедит она сквозь зубы. Чего пристала, Гринграсс?

— А ты хорошо Драко знаешь? — почувствовав, что скоро паленым запахнет, моментально меняет тему Астория.

— Мы дружим с самого детства, — бросает Панси и хмыкает: — Меня даже хотели за него замуж отдать.

Гринграсс распахивает глаза:

— За-амуж?

— К счастью, передумали, — Панси потягивается и морщится, когда в спине что-то хрустит. — Я ему не подхожу, видите ли… Больно надо.

У Гринграсс дрожат губы и залегает складочка между бровей.

— А на ком его еще могут женить?

— На Дафне, — фыркает Панси, но тут же серьезнеет. — Какое тебе дело? Ты ему тоже, очевидно, не подходишь.

Склонив голову, Астория внимательно рассматривает Панси, будто пытается отыскать между ними еще какие-то сходства.

— А он тебе нравился, Панси?

О, Мерлин.

— Когда-то очень давно, — почему-то честно отвечает она.

— А ты ему?

— Мне до этого не было дела.

Асторию такой ответ, видимо, удивляет.

— Но как же… любовь ведь должна быть взаимной… — бормочет она, и Панси смеется:

— Какая тут любовь… Он «целоваться учился», — она изображает в воздухе пальцами кавычки. — На Слизерине никто никого не любит, Асти. — Дурацкое прозвище срывается с губ, и Панси морщится. Как только эту «Асти» не коробит? — Тори.

— Что? — непонимающе переспрашивает Гринграсс.

— Тори. Звучит лучше, чем Асти.

Она передергивает плечами.

— Не в этом суть. Так что с Драко-то? Научился… целоваться?

Панси закатывает глаза.

— Думаю, ты об этом лучше моего знаешь.