Время лечит

Астория качает головой и впадает в задумчивость. Панси расправляет плечи — наконец-то тишина, — но Гринграсс уже через пару минут воодушевленно произносит:

— Может, это просто я не умею целоваться? — Панси удивляет радость в ее голосе… — Поэтому он и решил … Панси? — удивляет и даже пугает.

— Что?

— А давай ты меня тоже научишь целоваться?

Фыркнув, Панси указывает на очевидное:

— Я девочка, Тори.

— Но ты же умеешь целоваться! — Астория поднимается на ноги и требовательно смотрит на нее.

Панси тяжело вздыхает и тоже встает.

Астория мелкая, и ей приходится привстать на мысочки, чтобы дотянуться до губ Панси. Легкий чмок, и она отстраняется.

Под ее внимательным взглядом Панси вздергивает бровь:

— Что?

— Закрой глаза, — командует Астория.

— Кто кого должен учить? — риторически спрашивает Панси, но послушно жмурится.

— Не так сильно. — По лицу скользят легкие пальцы, поглаживая кожу на щеке, а потом и на виске. Панси невольно улыбается, и Астория снова целует ее.

Это входит в привычку. Гринграсс доставучая, конечно, но сидеть вместе с ней и делать уроки почему-то приятно. Может, Панси просто льстит ее внимание, но, так или иначе, Асторию она не прогоняет. И целовать себя тоже позволяет, хотя ей кажется это странным.

Астория откликается на «Тори», начинает выпрямлять волосы и густо красит глаза. У нее губы с привкусом чего-то вишневого, что довольно странно, учитывая время года, и иногда от нее пахнет дымом. Панси думает, не начала ли Астория курить, но не спрашивает. Ей нет до этого дела. Что девчонка хочет, пусть то с собой и делает.

— Почему вишня? — спрашивает она однажды, и Астория хмурится:

— Вишня?

— Ты на вкус, как вишня, — говорит Панси и морщится: что за слащавая банальность.

Астория пожимает плечами.

— Почему бы и нет?

И правда, почему бы и нет?

Панси качает головой, ничего не отвечая.

— Она стала счастливее, — замечает вечером Дафна, расчесывая волосы.

— Астория? — уточняет Панси, и Дафна кивает. — Это плохо?

Дафна внимательно смотрит на нее, и Панси вскидывает подбородок: ей не нравится этот подозревающий, а то и обвиняющий, взгляд.

— Это странно, — говорит Гринграсс. — Она как будто опять влюбилась.

— Просто забыла про Малфоя, — хмыкает Панси. — Не в кого в этом замке влюбляться. Да и не нужно.

— Не нужно? — переспрашивает Дафна.

— На Слизерине никто…

— Да я уже тысячу раз слышала это, — морщится Дафна. — И я знаю, что это правда, но… разве тебе никогда не хотелось попробовать, Панси? Влюбиться?

Панси качает головой:

— Пустое и бесполезное занятие.

От Астории с каждым днем все сильнее пахнет чем-то обоженно-горьким, а в сумке у нее болтается помятая пачка сигарет, но Панси ничего по этому не говорит.

Драко на один день уезжает домой и возвращается совсем мрачный и понурый, но рассказывать ничего не собирается.

— Скоро узнаете, — говорит он, — через пару недель.

Через пару недель день рождения Астории — ей будет шестнадцать, — и Панси не слишком радует, что Драко к этому как-то причастен.

Ночь перед праздником Астория проводит в спальне шестикурсниц. Дафна засыпает рано, а Астория просто не торопится уходить к себе и, когда уже начинает зевать, спрашивает:

— Можно я тут останусь?

Панси вздергивает брови, оглядывая их маленькую комнатку. Лишней кровати у них нет, к сестре Тори точно не полезет, да и к ней, Панси, тоже.

— Да, конечно, — отвечает она.

Ее раздражают разметенные по подушке волосы Астории, и Панси принимается накручивать одну прядь на палец. Астория мерно дышит, лежа на спине, но не спит: глаза открыты и то и дело останавливаются на Панси.

— Что?

Астория что-то мычит и потягивается, поворачиваясь на бок.

— У меня завтра день рождения, — объявляет она.

— Я помню, — хмыкает Панси. — Я даже приду на эту твою «вечеринку», если ты меня пригласишь.

— Конечно, приглашу! — Астория сияет. — Без тебя я там со скуки умру.

Панси молчит.

— Можно, я тебя поцелую? — спрашивает Астория.

— Когда тебе было нужно разрешение? — хмыкает Панси и сама тянется к ней.

Все еще вишня, и все еще горечь. У Тори в глазах неуверенный вопрос, а тоненькие пальцы проскальзывают по ключицам. Панси запрокидывает голову и закусывает щеку, чтобы не застонать. Астория сползает ниже, выцелолывая россыпь бледных родинок, и Панси запускает руку ей в волосы и легонько тянет. Тори дрожит, ее касания неуверенные, ею руководят только инстинкты и желание доставить Панси удовольствие, — но Панси и этого достаточно.

Когда она просыпается, Астория лежит, свернувшись клубочком, и внимательно рассматривает ее. И вместо поздравления с днем рождения Панси целует ее.

— Тебя что? — недоверчиво переспрашивает Дафна, садясь по-турецки.

Астория машет письмом, которое за завтраком ей доставила домашняя сова, и хмурится.

— Обручат с Драко.

Панси хмуро тыкает вилкой в яичницу.

— И ты этому не рада? — удивленно продолжает Дафна. Астория мотает головой. — Асти, но как же так…

— Тори, — одновременно с ней начинает Панси, — не забудь, что ты должна написать Малфоям письмо с благодарностью.