На грани

— Да, милая, отойди, — прошептал Костик, — не хочу, чтобы и тебе досталось.

Костик сильнее сжал нож и увидел, что Света подошла к Максу и обняла его. Их глаза на мгновение вспыхнули красным светом, но тут же погасли, превратившись в черные зияющие дыры.

— Ты прав, — смеясь, сказала Света и провела языком по щеке Максима, — он трахает меня. А ты даже этого не подозревал. Какой же ты глупец и тряпка!

Макс растянул губы в усмешке:

— Ты и в школе был неудачником, и всегда им будешь. Слышал бы ты ее крики. С тобой она никогда не получала удовольствия.

— Заткнись!— закричал Костик.

— Давай же, — Света провела рукой по груди, и Костик увидел, что она вдруг оказалась обнажена, — убей меня. Отомсти. Всади нож мне в сердце.

Макс засмеялся, а Света застонала и высунула раздвоенный змеиный язык.

— Нет!— Костик сорвался с места и кинулся на них.

Люди выходили на улицу и расходились по домам.

— Олеся, — Ольга Леонидовна остановила девочку, — ты могла бы побыть со мной? Мне страшно одной дома. Тем более сейчас, когда мои крошки исчезли.

— Ну, вообще-то, я хотела… — Олеся кинула взгляд на Никиту и увидела, что он предлагает Наташе побыть у него дома, а не возвращаться в пустую окраину Озера.

— … хотела сама вам это предложить, — закончила Олеся, поворачиваясь к старушке.

— Ох, — растрогалась она, — ты очень милая.

— Все лучше, чем дома с мамой.

— Твоя мама немного не в себе.

— Нет. Она рехнулась, — резко ответила Олеся и взяла старушку за руку, — пойдемте.

— Я живу недалеко отсюда, — сказал Никита Наташе, — прямо напротив дома Ольги Леонидовны.

Наташа обняла себя:

— Кажется, стало прохладнее.

Никита кивнул:

— Меня беспокоит еще кое-что.

— Что же?

— Я заметил это сразу. Все началось с кошек Ольги Леонидовны. Животных нет. Даже птиц. Вы слышали лай брошенных собак? Я — нет. Мы словно перенеслись в какое-то пустое измерение.

— Почему это происходит с нами?— прошептала Наташа, глядя вдаль…

Света увидела, как Костик яростно закричал и бросился на Макса, словно одержимый. Она вскрикнула и отскочила. Костя повалил Максим на пол, поднимая нож. Света подлетела к нему, но Костик толкнул ее, и она упала, стукнувшись головой об угол стола. Костя оседлал Макса и начал опускать нож, но тот перехватил его руку.

— Она такая горячая, — прошептал Максим ему в лицо, когда они встретились взглядом, и высунул змеиный язык. Его тело начало меняться. Оно вытягивалось и покрывалось шершавыми чешуйками, превращаясь в змеиное. Костик с криком соскочил с него и, выронив нож, отбежал в сторону.

Света поднималась с пола. Верхняя часть ее тела оставалась прежней, в то время как нижняя стала змеиным хвостом.

— Иди ко мне, — сказала Света, и Костик выбежал из гостиницы. Подальше от этих монстров…

— Ты в порядке?— Максим помог Свете встать.

— Нормально, — ответил она. — Он совсем спятил. Смотрел на нас, словно мы какие-то призраки.

— Не знаю, что здесь творится, — сказал Макс, — но я уже хочу как можно скорее убраться из этого города…

Ира, жена милиционера Жени, который сейчас вместе с Егором объезжал городок, вернулась домой, как и все остальные. Она пощелкала пультом от телевизора, но на всех каналах были только мигающие помехи. Тогда она раздраженно отбросила его в сторону и пошла на кухню. Она вылила в кружку остатки жидкости из кофейника и открыла холодильник, чтобы достать сыр, но ей в нос ударил затхлый воздух.

— Что за черт?— пробормотала Ира.

Все продукты покрылись слоем плесени, а на некоторых была какая-то коричневая слизь. Женщина захлопнула дверку и прислонилась к ней спиной.

Ей было страшно…

За неделю до встряски муж бросил Жанну. Все семь дней она пыталась справиться с горем с помощью алкоголя. Она и раньше «притрагивалась к рюмке», но в эти дни ее страсть стала особенно сильной. Исчезновение ребенка окончательно вывело ее из нормального состояния.

Когда она шла с Олей и Олегом, то услышала плач ребенка. Она сразу же его узнала — он звал ее за собой, и она побежала. Она не разбирала дороги, слыша только этот плач. Остановившись, Жанна поняла, что добралась до самой окраины, до той развилки, с которой дорога сворачивала к знаменитому городскому озеру. Царила мертвая тишина.

Жанна увидела маленький шевелящийся сверток, лежащий на земле. Она подбежала к нему и увидела лицо своего малыша. Облегченно вздохнув, она взяла его на руки и прижала к себе. Ребенок затих.

— Все хорошо, — прошептала Жанна, — ты вернулся.

И тут ей стало холодно. Холод исходил от ее мальчика, распространяясь по всему телу. Жанна испуганно посмотрела на малыша. Сердце замерло. Кровь отхлынула от лица. Малыш был мертв — его ручки безвольно болтались, голова запрокинулась назад, а кожа стала синей и холодной. На лице и шее расползлись трупные пятна. Открытые глаза мертвым взглядом смотрели в небо. Правый глаз начал шевелиться, словно кто-то пробивал себе выход изнутри. Неожиданно он лопнул, обрызгав лицо Жанны кровью и слизью, и из растекающегося глаза вылез черный червь, начав извиваться на лице младенца.