На грани

Жанна пронзительно закричала. Вдруг ребенок очнулся и вцепился ручками ей в волосы. Она попыталась оторвать его от себя, но он крепко держался. Младенец подтянулся и приблизился к лицу матери. Он укусил ее за щеку острыми зубами, боль пронзила ее острым уколом. Жанна не переставала кричать. Ребенок открыл рот и издал дикий вопль. Потом он метнулся к горлу Жанны и перекусил ей артерию.

Брызнула кровь. Жанна начала слабеть, и, наконец, осела на землю. Она была мертва.

Через минуту над ней появился красный дым. Он укрыл ее полностью, а когда исчез, то на земле ничего не было…

«Ах, эта ночь сводила нас с ума,»

И кругом шла шальная голова«…»

Олеся по третьему разу считала до десяти, пытаясь отвлечься от пения Ольги Леонидовны. Она стояла у окна, глядя, как в доме Никиты загорается свет — было только пять часов, но на улице уже темнело. Все перевернулось с ног на голову.

— Выпей чая, — сказала старушка. — Что ты там высматриваешь?

Олеся села за стол и взяла кружку:

— А вы думали о том, что сейчас творится?

— Конечно. Все об этом думают. Это ничто иное, как месть.

Олеся отпила глоток и недовольно скривилась:

— Чай ужасно кислый.

— Кислый?— Ольга Леонидовна сделала глоток. — Правда. Может, я вместо сахара положила соль?

— Так вы говорите месть, — продолжила девочка, — но кто и кому мстит? А главное как?

— Я долго думала, а потом вспомнила легенду об озере, в честь которого город назвали.

— Легенду?— заинтересовалась Олеся. — Я не знала, что о нашем городке слагали какие-то легенды.

— Ты слишком молода, чтобы знать старые истории. Это произошло задолго до того, как я родилась. Тогда и города-то еще не было.

Олеся подалась всем телом вперед:

— Так вы расскажете?

— Это было очень-очень давно, — без предисловия начала Ольга Леонидовна. — На этом месте были лишь леса и равнины. Даже нашего озера еще не существовало, на его месте была лишь голая земля. В ту пору здесь остановился цыганский табор. Цыгане тогда были не те, что сейчас. Они кочевали с места на место в поисках счастья. В таборе жила одна старая цыганка, которую все боялись, потому что думали, что она ведьма и может наложить порчу или даже проклятие. Все знали, что не стоит с ней связываться, но молодой граф Воронцов не был суеверным.

— Граф Воронцов?— переспросила Олеся. — Я о таком не слышала.

— Конечно, не слышала, — сварливо сказала старушка, — если хочешь дослушать до конца, то не перебивай меня.

— Извините.

— Так вот, — продолжала Ольга Леонидовна. — Как я уже сказала, граф Воронцов не был суеверен. Он считал, что это удел простых людей, которые по своей глупости готовы поверить во что угодно. В то лето, когда цыгане облюбовали себе уютное местечко на наших землях, граф приобрел эти угодья. У старой цыганки была беременная дочь — ребенок должен был родиться совсем скоро, и табор не мог уйти. Девушка так мучилась, что уже не могла переносить тряску в кибитке. Граф, конечно же, был против их пребывания на его землях, и он велел им убираться. Цыгане просили дать им несколько дней. Кто знает, сколько времени им пришлось бы искать хорошее для стоянки место, ведь дальше начинался лес. Но графу было чуждо сострадание. Старая цыганка в порыве злости набросилась на него, и один из подручных Воронцова выстрелил в нее из ружья. Перед смертью она что-то прокричала и сказала, что проклинает место, где с ними так поступили. Граф прогнал табор, не дав забрать даже тело женщины — ее закопали на том же месте. Дочь цыганки умерла через день, в слезах и горе. А потом на том месте, где это случилось, из земли стал бить родниковый ключ, впоследствии превратившийся в озеро. Графа нашли однажды утром в воде. Он был мертв. Прошло много лет, появился наш городок. Люди назвали его в честь озера, вода в котором была столь прозрачной, что дно можно было рассмотреть в мельчайших деталях, даже не подозревая обо всем, что здесь было.

Ольга Леонидовна вздохнула и подняла на девочку глаза.

— И откуда вы все это знаете?— спросила Олеся.

— Мне рассказала мама, а ей ее мама.

— И вы верите в это?

— Кто знает, что возможно.

— Так выходит нам мстит проклятие цыганки, умершей много лет назад? Почему же оно до этого не появлялось?

— Может быть, встряска потревожила старые кости.

— Глупости, — сказала девочка. — Я скорее в пришельцев поверю, чем в цыганскую магию.

Олеся встала и подошла к окну, выглядывая на улицу — стало еще темнее:

— Я волнуюсь за маму. Видели ее состояние? Она что угодно может сделать.

— Уверена, с ней все будет в порядке.

— Не знаю. Мне не спокойно. Мой дом совсем недалеко отсюда. Может, мне проверить?

— На улице темно совсем. Останься.

Олеся повернулась к старушке:

— Я хочу убедиться, что она не наделает глупостей. Я вернусь к вам, правда.

— Будь осторожна, милая, — крикнула Ольга Леонидовна, когда Олеся выбежала на улицу. Затем она села в кресло и стала смотреть в окно…