Огни ночного города… Как это знакомо, как это привычно, как это скучно…
94 мин, 19 сек 4131
Ещё один бокал, ещё одна сигарета… И на мгновение иллюзия покоя. Она должна, должна успокоить разбушевавшиеся нервы, должна… Осталисьалкоголь и никотин… Больше у неё нет ничего… Ничего… Она сумеет расслабиться, хотя бы чуть-чуть… Она сейчас не может успокоить себя иначе, не представилось возможности…
Она включила тихую музыку, и тело тут же поймало ритм. Глоток… Затяжка… Глоток… Затяжка… Глоток… Затяжка…
Она скинула с плеча одну бретельку, затем другую и, грациозно вильнув телом, освободилась от ненужной ткани. Она поставила на стол пустой бокал и, сбросив в пепельницу окурок, сдула с конца мундштука остатки пепла. Спокойствие не приходило, но оно должно было прийти. Должно…
Она выдвинула из шкафа ящик и вернулась к дивану с крохотной шкатулочкой. Мягкая обивка не потревожила обнаженного тела. Она откинула крышечку и маленькой ложечкой, извлеченной из специального углубления, подцепила немножечко белого порошка. Глубокий вдох, задержать дыхание и выдохнуть. Теперь можно откинуться на подушки и ждать результата. Ждать… Снова ждать…
Роксана не решилась выйти в гостиную. Иван щёлкал пультом, бессознательно меняя каналы, не всматриваясь и секунды в мелькающие на экране лица. Она не могла поверить, что он пил в одиночестве, но бутылка опустела на треть. Что будет, если он выпьет всю? Она никогда не видела его пьяным. Даже когда его депутат напивался в стельку. Может, она ничего не знает про своего мужа? Да и откуда знать! Она раздвинула ноги перед абсолютно незнакомым молодым человеком.
Ей сказали, что в журналистике искать нечего, и она выбрала себе специализацией кафедру связей с общественностью. Пришлось проходить практику в Законодательном собрании. Она даже не поняла, как попала в компанию самых-самых девушек с потока. У тех цель была проста — заграбастать какого-нибудь депутата. Они постоянно бегали вниз в кафе, а она покорно высиживала с блокнотом все пресс-конференции и потом пыталась оформить услышанную чушь в сносный пресс-релиз. Пресс-секретарь не уставал нахваливать ее, а девчонки велели перестать строить ему глазки, ведь с ним нечего ловить. Она и не строила. Она никому не строила. И за это её тоже ругали. Они не видели в ней конкурентки и потому взяли шефство, объясняя, что она так и останется без парня, если не сделает шаг первой. Под «парнем» они подразумевали дядю с кошельком и говорили, что она может продать свою девственность дорого, если постарается. У Роксаны от подобных речей волосы вставали дыбом, но скоро и мать стала намекать, что пора уже поймать хоть какую-то рыбу и помочь семье — сколько можно платить за неё.
Однажды, возвращаясь с учёбы, не тем путём из-за сломавшегося трамвая, Роксана встретила в соседнем дворе одноклассницу, только что припарковавшую новенькую «восьмёрку». Разговорились. Какая учёба! С дипломом будешь ездить на трамвае. Она год на панели и счастлива. Пока восьмёрка. Будет лучше. Даже предложила помочь. До следующего утра Роксана пребывала в шоке, а днем, конспектируя очередной доклад о строительстве, пыталась понять, куда приведёт её выбранная дорожка. Все торговали телом, и никто головой. Голова никому не нужна. После заседания пресс-секретарь сказал, что она должна написать текст для брошюры по одном проекту. Незначительному, потому он не станет сам заморачиваться. Она кивнула и через полчаса уже сидела напротив незнакомого депутата и его помощника. Ивана.
Они работали над проектом долго. С неделю. Иногда перекачевывая в кофейню «Идеальная чашка». Однажды они настолько погрузились в работу, что очнулись, когда девушка сообщила им, что они уже полчаса, как закрыты. Роксана вздрогнула. Что подумают дома! Иван протянул ей мобильник — черный «Эриксон». Она сказала маме, что скоро будет. Иван заплатил за такси. Роксана не спала полночи.
Она не строила на него никаких планов. Он не ухаживал за ней, и она была уверена, что после брошюры, они не увидятся. Но вот они опять при свете фонарей покинули Мариинский дворец, прошли мимо памятника и направились к Невскому проспекту. Театральная касса у костела Святой Екатерины оказалась открытой. Они купили билеты на «Пиквикский клуб». Вернее, он купил, а потом… Потом они сидели в кафе. Она потеряла аппетит, взглянув на цены. Он платил, не глядя. У него были деньги, а она на гонорар за последнее интервью с настоящим цирковым клоуном купила на ярмарке китайский бадлон, в котором сейчас была. Лето выдалось, как всегда, дождливым.
Иван разбирался в литературе, даже говорил о церкви. И до сих пор ни разу не взял её за руку. Нет, брал пару раз, помогая перепрыгнуть лужи. Проект закончился, как и практика. Она сидела дома без дела и ждала его звонка. Он не звонил. Она оставалась в городе. Холод, дождь, на даче делать нечего. В автобусе она встретила ещё одну школьную подругу. Она поведала, что у неё есть парень, но они скрывают отношения, чтобы никто не сглазил. Даже у неё был парень, а Роксана оставалась одна. Мать пилила её — была в Законодательном собрании, у самой кормушки, и на тебе, дура!
Она включила тихую музыку, и тело тут же поймало ритм. Глоток… Затяжка… Глоток… Затяжка… Глоток… Затяжка…
Она скинула с плеча одну бретельку, затем другую и, грациозно вильнув телом, освободилась от ненужной ткани. Она поставила на стол пустой бокал и, сбросив в пепельницу окурок, сдула с конца мундштука остатки пепла. Спокойствие не приходило, но оно должно было прийти. Должно…
Она выдвинула из шкафа ящик и вернулась к дивану с крохотной шкатулочкой. Мягкая обивка не потревожила обнаженного тела. Она откинула крышечку и маленькой ложечкой, извлеченной из специального углубления, подцепила немножечко белого порошка. Глубокий вдох, задержать дыхание и выдохнуть. Теперь можно откинуться на подушки и ждать результата. Ждать… Снова ждать…
Роксана не решилась выйти в гостиную. Иван щёлкал пультом, бессознательно меняя каналы, не всматриваясь и секунды в мелькающие на экране лица. Она не могла поверить, что он пил в одиночестве, но бутылка опустела на треть. Что будет, если он выпьет всю? Она никогда не видела его пьяным. Даже когда его депутат напивался в стельку. Может, она ничего не знает про своего мужа? Да и откуда знать! Она раздвинула ноги перед абсолютно незнакомым молодым человеком.
Ей сказали, что в журналистике искать нечего, и она выбрала себе специализацией кафедру связей с общественностью. Пришлось проходить практику в Законодательном собрании. Она даже не поняла, как попала в компанию самых-самых девушек с потока. У тех цель была проста — заграбастать какого-нибудь депутата. Они постоянно бегали вниз в кафе, а она покорно высиживала с блокнотом все пресс-конференции и потом пыталась оформить услышанную чушь в сносный пресс-релиз. Пресс-секретарь не уставал нахваливать ее, а девчонки велели перестать строить ему глазки, ведь с ним нечего ловить. Она и не строила. Она никому не строила. И за это её тоже ругали. Они не видели в ней конкурентки и потому взяли шефство, объясняя, что она так и останется без парня, если не сделает шаг первой. Под «парнем» они подразумевали дядю с кошельком и говорили, что она может продать свою девственность дорого, если постарается. У Роксаны от подобных речей волосы вставали дыбом, но скоро и мать стала намекать, что пора уже поймать хоть какую-то рыбу и помочь семье — сколько можно платить за неё.
Однажды, возвращаясь с учёбы, не тем путём из-за сломавшегося трамвая, Роксана встретила в соседнем дворе одноклассницу, только что припарковавшую новенькую «восьмёрку». Разговорились. Какая учёба! С дипломом будешь ездить на трамвае. Она год на панели и счастлива. Пока восьмёрка. Будет лучше. Даже предложила помочь. До следующего утра Роксана пребывала в шоке, а днем, конспектируя очередной доклад о строительстве, пыталась понять, куда приведёт её выбранная дорожка. Все торговали телом, и никто головой. Голова никому не нужна. После заседания пресс-секретарь сказал, что она должна написать текст для брошюры по одном проекту. Незначительному, потому он не станет сам заморачиваться. Она кивнула и через полчаса уже сидела напротив незнакомого депутата и его помощника. Ивана.
Они работали над проектом долго. С неделю. Иногда перекачевывая в кофейню «Идеальная чашка». Однажды они настолько погрузились в работу, что очнулись, когда девушка сообщила им, что они уже полчаса, как закрыты. Роксана вздрогнула. Что подумают дома! Иван протянул ей мобильник — черный «Эриксон». Она сказала маме, что скоро будет. Иван заплатил за такси. Роксана не спала полночи.
Она не строила на него никаких планов. Он не ухаживал за ней, и она была уверена, что после брошюры, они не увидятся. Но вот они опять при свете фонарей покинули Мариинский дворец, прошли мимо памятника и направились к Невскому проспекту. Театральная касса у костела Святой Екатерины оказалась открытой. Они купили билеты на «Пиквикский клуб». Вернее, он купил, а потом… Потом они сидели в кафе. Она потеряла аппетит, взглянув на цены. Он платил, не глядя. У него были деньги, а она на гонорар за последнее интервью с настоящим цирковым клоуном купила на ярмарке китайский бадлон, в котором сейчас была. Лето выдалось, как всегда, дождливым.
Иван разбирался в литературе, даже говорил о церкви. И до сих пор ни разу не взял её за руку. Нет, брал пару раз, помогая перепрыгнуть лужи. Проект закончился, как и практика. Она сидела дома без дела и ждала его звонка. Он не звонил. Она оставалась в городе. Холод, дождь, на даче делать нечего. В автобусе она встретила ещё одну школьную подругу. Она поведала, что у неё есть парень, но они скрывают отношения, чтобы никто не сглазил. Даже у неё был парень, а Роксана оставалась одна. Мать пилила её — была в Законодательном собрании, у самой кормушки, и на тебе, дура!
Страница 6 из 26
