Огни ночного города… Как это знакомо, как это привычно, как это скучно…
94 мин, 19 сек 4130
— Отлично. Не думала в литературу податься?
Роксана стрельнула глазами в сторону столика именинника. Незнакомец ушёл, но вернулась с танцпола жена хозяина и сейчас протягивала Ивану сигарету. Неужели возьмёт? Тот мотнул головой и, наверное, сказал:
— Я не курю.
— Сейчас тебе лучше покурить.
Голос хозяйки перекричал музыку, или это говорила не она? Павел протягивал сигарету ей самой.
— Я не курю.
— А я буду. Прости.
Павел затянулся, но новый вброс никотина не испортил насквозь прокуренный воздух, в котором висели тяжёлые пары алкоголя. Но кто-то закашлялся. Роксана стрельнула глазами. Рука хозяйки лежала на спине Ивана. Он всё-таки взял сигарету.
— Ты читаешь Маринину? Донцову?
Это был что, допрос? Роксана отрицательно мотнула головой.
— И правильно делаешь. У меня нет писательского дара, а так бы я сказал веское слово против этих милых дамочек. У меня куча шикарных дел. Выдумывать ничего не надо: и любовь, и измены, и сумасшествие. Диалоги просто списывай с протоколов. О терминах не думай. Выделю тебе пару ребят, они на любой вопрос ответят. От тебя нужен только хороший литературный язык. Даже не хороший, а просто язык. Ну ты меня поняла, так ведь?
— Я не хочу писать детективы, — нерешительно отозвалась Роксана.
— Тебе писать и не надо. Тебе надо записывать. Согласна?
— Извини, Паша, мы уходим.
У столика стоял Иван, судорожно покашливая. Павел медленно поднял на него глаза.
— Я разговариваю с Роксаной.
— Нам пора. Я плохо себя чувствую в накуренном помещении, — тут же выпалила она и подскочила к мужу.
— Я хочу, чтобы твоя жена писала детективы.
— Она любит мистику, — усмехнулся сквозь покашливания Иван.
— Эдгара По, например.
— А то не знаешь, что в нашем деле мистики предостаточно.
Иван опустил ей на плечо руку.
— Пойдем, малыш.
Они окунулись в ночную прохладу и свет фонарей, рассыпанных в большом радиусе друг от друга. К счастью, клуб выбрали в спальном районе. Жаль, что далековато от метро. Она шла чуть впереди, он не пытался её догнать. Шёл размеренно, спокойно, и когда Роксана резко остановилась и развернулась к нему, чуть не споткнулся об её туфлю.
— Ты подослал этого Павла ко мне? Да!
В голосе звучали еле сдерживаемые слезы.
— Роксаночка…
— Не надо! Я не такая, как твоя Светка! Не такая!
— Нет больше никакой моей Светки!
— Он сорвался на крик слишком быстро, будто она наступила на больной мозоль.
— Я ни с кем не держал пари! Мне плевать, что я был у тебя первым! Я женился на тебе, потому что влюбился. Почему ты мне не веришь?
— Он замолчал, будто ожидал ответа, и вдруг зло рассмеялся.
— Или ты вышла за меня совсем по другой причине, а?
Роксана бросилась в темноту, не думая, что споткнётся на дурацких каблуках на первой же выбоине, но Иван догнал её слишком быстро, развернул к себе и уткнул носом в пуговицу плаща.
— Ксанка, не слушай меня, дурака! Не слушай! Ксанка, не слушай…
— Хочешь, я пойду на работу? Вот завтра же куплю газету «Профессия» хочешь?
— Зачем покупать? Иди туда работать, если хочешь.
— Гроши платят. Сотню за статью, и то спасибо сказать надо…
— Причем тут деньги! Господи, Ксанка! Скоро выборы, денег море… Машину какую-нибудь классную купим. Не этот ужас, что в папкином гараже пылится.
— Зачем тебе машина? Куда ездить? Ты всегда со своим…
Роксана запнулась. Она даже имени депутата не знала.
— Я быстро печатаю. Я могу…
— Ксанка, ты что, дура? Зарабатывают деньги сейчас не печатаньем вслепую. Ксанка, не слушай дураков. Лучше подругами обзаведись. Ходите на выставки, в театр… Ну что, ты одна такая заучка, что ли была? Никого не осталось?
— Скажи, — Роксана отстранилась от мужа.
— Неужели тебе не противно, что они над тобой смеются?
— Прекрати!
— Иван умел делать голос жёстким только с ней.
— Кто смеётся? Вадик? Да он бабам выше груди не смотрит, а иногда и до неё не доходит. Ему главное, чтобы ноги, как циркуль раздвигались. И да, этих циркулей, как грязи.
— Я с тобой была таким же циркулем.
— Дура ты, Ксанка. Дура!
Роксана скинула с плеча его руки и зашагала вперёд, но Иван рванул её назад и подтащил к обочине, чтобы тормознуть частника и поскорее оказаться дома.
Она закурила сигарету и долго глядела в одну точку, будто могла отыскать в нейпотерянный покой. А нервы шалили, и ток бегал по жилам, тысячей молоточков отдаваясь в висках. Она держала в одной руке длинный мундштук, в другой — бокал, наполовину наполненный красным вином. Она балансировала ими, словно взвешивая на невидимых весах. Она пригубила вина, затем сделала глубокую затяжку и выпустила в потолок тонкую струйку дыма. Опять глоток и следом тонкая струйка дыма. Потом опять и опять…
С извечной грацией кошки она поднялась с дивана и прошла к бару походкой манекенщицы. Взглянула на своё отражение в зеркальной дверце и отвернулась. Она восхищалась каждым миллиметром собственного тела, но лицо надоело, просто надоело…
Роксана стрельнула глазами в сторону столика именинника. Незнакомец ушёл, но вернулась с танцпола жена хозяина и сейчас протягивала Ивану сигарету. Неужели возьмёт? Тот мотнул головой и, наверное, сказал:
— Я не курю.
— Сейчас тебе лучше покурить.
Голос хозяйки перекричал музыку, или это говорила не она? Павел протягивал сигарету ей самой.
— Я не курю.
— А я буду. Прости.
Павел затянулся, но новый вброс никотина не испортил насквозь прокуренный воздух, в котором висели тяжёлые пары алкоголя. Но кто-то закашлялся. Роксана стрельнула глазами. Рука хозяйки лежала на спине Ивана. Он всё-таки взял сигарету.
— Ты читаешь Маринину? Донцову?
Это был что, допрос? Роксана отрицательно мотнула головой.
— И правильно делаешь. У меня нет писательского дара, а так бы я сказал веское слово против этих милых дамочек. У меня куча шикарных дел. Выдумывать ничего не надо: и любовь, и измены, и сумасшествие. Диалоги просто списывай с протоколов. О терминах не думай. Выделю тебе пару ребят, они на любой вопрос ответят. От тебя нужен только хороший литературный язык. Даже не хороший, а просто язык. Ну ты меня поняла, так ведь?
— Я не хочу писать детективы, — нерешительно отозвалась Роксана.
— Тебе писать и не надо. Тебе надо записывать. Согласна?
— Извини, Паша, мы уходим.
У столика стоял Иван, судорожно покашливая. Павел медленно поднял на него глаза.
— Я разговариваю с Роксаной.
— Нам пора. Я плохо себя чувствую в накуренном помещении, — тут же выпалила она и подскочила к мужу.
— Я хочу, чтобы твоя жена писала детективы.
— Она любит мистику, — усмехнулся сквозь покашливания Иван.
— Эдгара По, например.
— А то не знаешь, что в нашем деле мистики предостаточно.
Иван опустил ей на плечо руку.
— Пойдем, малыш.
Они окунулись в ночную прохладу и свет фонарей, рассыпанных в большом радиусе друг от друга. К счастью, клуб выбрали в спальном районе. Жаль, что далековато от метро. Она шла чуть впереди, он не пытался её догнать. Шёл размеренно, спокойно, и когда Роксана резко остановилась и развернулась к нему, чуть не споткнулся об её туфлю.
— Ты подослал этого Павла ко мне? Да!
В голосе звучали еле сдерживаемые слезы.
— Роксаночка…
— Не надо! Я не такая, как твоя Светка! Не такая!
— Нет больше никакой моей Светки!
— Он сорвался на крик слишком быстро, будто она наступила на больной мозоль.
— Я ни с кем не держал пари! Мне плевать, что я был у тебя первым! Я женился на тебе, потому что влюбился. Почему ты мне не веришь?
— Он замолчал, будто ожидал ответа, и вдруг зло рассмеялся.
— Или ты вышла за меня совсем по другой причине, а?
Роксана бросилась в темноту, не думая, что споткнётся на дурацких каблуках на первой же выбоине, но Иван догнал её слишком быстро, развернул к себе и уткнул носом в пуговицу плаща.
— Ксанка, не слушай меня, дурака! Не слушай! Ксанка, не слушай…
— Хочешь, я пойду на работу? Вот завтра же куплю газету «Профессия» хочешь?
— Зачем покупать? Иди туда работать, если хочешь.
— Гроши платят. Сотню за статью, и то спасибо сказать надо…
— Причем тут деньги! Господи, Ксанка! Скоро выборы, денег море… Машину какую-нибудь классную купим. Не этот ужас, что в папкином гараже пылится.
— Зачем тебе машина? Куда ездить? Ты всегда со своим…
Роксана запнулась. Она даже имени депутата не знала.
— Я быстро печатаю. Я могу…
— Ксанка, ты что, дура? Зарабатывают деньги сейчас не печатаньем вслепую. Ксанка, не слушай дураков. Лучше подругами обзаведись. Ходите на выставки, в театр… Ну что, ты одна такая заучка, что ли была? Никого не осталось?
— Скажи, — Роксана отстранилась от мужа.
— Неужели тебе не противно, что они над тобой смеются?
— Прекрати!
— Иван умел делать голос жёстким только с ней.
— Кто смеётся? Вадик? Да он бабам выше груди не смотрит, а иногда и до неё не доходит. Ему главное, чтобы ноги, как циркуль раздвигались. И да, этих циркулей, как грязи.
— Я с тобой была таким же циркулем.
— Дура ты, Ксанка. Дура!
Роксана скинула с плеча его руки и зашагала вперёд, но Иван рванул её назад и подтащил к обочине, чтобы тормознуть частника и поскорее оказаться дома.
Она закурила сигарету и долго глядела в одну точку, будто могла отыскать в нейпотерянный покой. А нервы шалили, и ток бегал по жилам, тысячей молоточков отдаваясь в висках. Она держала в одной руке длинный мундштук, в другой — бокал, наполовину наполненный красным вином. Она балансировала ими, словно взвешивая на невидимых весах. Она пригубила вина, затем сделала глубокую затяжку и выпустила в потолок тонкую струйку дыма. Опять глоток и следом тонкая струйка дыма. Потом опять и опять…
С извечной грацией кошки она поднялась с дивана и прошла к бару походкой манекенщицы. Взглянула на своё отражение в зеркальной дверце и отвернулась. Она восхищалась каждым миллиметром собственного тела, но лицо надоело, просто надоело…
Страница 5 из 26
