Огни ночного города… Как это знакомо, как это привычно, как это скучно…
94 мин, 19 сек 4129
Неужели он считает себя таким неотразимым? Она окинула его оценивающим взглядом, поглотив целиком от уложенной гелем макушки до потоптанных кем-то в танце ботинок. Ничего особенного. Ничего…
— Может быть, мне будет позволено сопровождать вас?
Нахальная улыбка. Какая нахальная улыбка… Она недовольно поморщилась. Она терпеть не могла таких вот самодовольных болванчиков и потому отвернулась, следя взглядом за проезжающими мимо шикарными автомобилями. Она знала, что час близок… Только ей так не хотелось, чтобы это был он…
Она снова взглянула ему в лицо и вновь встретила дурацкую полупьяную улыбку. Сколько таких ничтожеств заполняет улицы Северной столицы… Они не меняются. Они похожи друг на друга, как две капли воды. И все противные, скользкие, гадкие… Они испускают флюиды, которые тотчас отталкивают от них нормальных людей. Нормальных людей… Только нет их, нормальных людей. Уже нет…
— Хотите, я поймаю такси?
Она знала эту фразу. Она знала, что это означает. Это было приглашение составить ему компанию до утра. Кому-нибудь другому она бы её составила, но с этим можно кончить прямо здесь. Улица пустынна и ничто не препятствует этому. А проносящиеся мимо автомобили всего лишь фон, не дающий повода для беспокойства.
Она подошла к нему теперь уже без всякого отвращение, потому что что-то другое взяло верх. Что-то такое сильное, что уже никакие другие чувства не играли роли…
Её длинные пальцы закрутили галстук, и он почувствовал укол в сердце. Голова в мгновение стала пустой, и только одна мысль осталась в ней. Странная мысль: бежать от этой девицы. Бежать немедленно… Но вместо бегства он подался вперёд. Или это она притянула его за галстук? Он увидел лицо девицыслишком близко: огромные чайного цвета глаза затягивали в омут. Кроваво-красные губы сложились в саркастическую ухмылку… О, как она изменилась! Это была не женщина, это была львица… Это была охотница, а он оказался жертвой, намертво запутавшейся в невидимых сетях. Поцелуй… Долгий поцелуй… А дальше пустота… И мрак.
Роксана намертво вцепилась в скользкий рукав и решила, что это последний раз, когда она согласилась пойти с мужем на день рождения его друзей. Иван недовольно посмотрел на неё. Она опустила глаза.
— Не веди себя, как затравленный зверёк. И отпусти мой рукав.
Роксана отпустила и обречённо окинула взглядом столики. Она знала, как зовут каждого из них, и всё равно не знала никого. Иван направился поболтать с именинником, и она, вцепившись наманикюренными пальцами в кресло, проводила его взглядом. Он обернулся, присаживаясь к чужому столику, но тут же отвёл взгляд, и Роксана уставилась в тарелку с остатками крема и шоколадной крошки, решив сидеть тихо, как мышонок, надеясь, что об её существовании никто не вспомнит. От музыки закладывало уши, и Роксана не понимала, как люди могут разговаривать друг с другом в таком шуме, но вдруг услышала довольно чётко вопрос:
— А эта твоя всегда такая?
Поняв, что говорят о ней, она вскинула глаза. Говоривший стоял к ней спиной, и по голосу она его не узнала. На мгновение Роксана встретилась с мужем взглядом. Музыку будто выключили. Она даже услышала шелест пиджака, когда Иван резко повернулся в сторону незнакомца.
— Что ты имеешь в виду? — сказал совсем не грубо, потому как не умел грубить.
— Она какая-то отмороженная. Странная… Да и рожей не вышла. Какого хрена ты на ней женился! Была же Светка, если уж так приспичило в ЗАГС.
— Это не твоё дело. Давай не будем обсуждать мою жену.
Собеседник дружески похлопал его по плечу. Иван подскочил. Именинник тоже оказался на ногах и встал между ними.
— Да не принимай близко к сердцу, старик! У него просто бабы совершенно другие. Вадику не понять. Верно ведь, Вадик?
Иван бросил салфетку.
— У нас у всех бабы другие, — неизвестный оказался настырным.
— Мы может себе это позволить.
Иван отвернулся. Он понял, что Роксана всё слышала. Она не знала, как должна повести себя в сложившейся ситуации. Подойти, чтобы увести мужа от стола, или покорно дожидаться, когда он сам разберется с приятелем.
— Оксана?
Она повернула голову и обнаружила напротив себя Павла. Язык не поворачивался назвать его Пашей, потому что он был лет на десять старше всех в компании. Только отчества она его никогда не слышала.
— Роксана, — поспешила исправить она.
— Странное имя, — лицо Павла осталось непроницаемым. Он работал в милиции.
— Я легко запоминаю имена, а тут был уверен, что ошибся. Роксана. В чью честь тебя назвали?
Пришлось опустить глаза.
— Не поверите, — она решила всё же не переходить на ты.
— В честь Роксаны Бабаян.
Павел усмехнулся:
— Я уж решил, что в честь группы Роксет, раз ты смутилась.
— Да что вы… Когда я родилась, их ещё не было.
И покраснела. Макияж был сделан коряво. Лак с одного ногтяуспел за пару часов облупиться. Надо было сходить в салон, как просил Иван. И всё же она не выглядела школьницей. Уже скоро год, как диплом журфака в кармане.
— Ты ведь пишешь?
— Я не работаю сейчас.
— Я в плане того, что ты умеешь писать. Ты ведь не юрист?
— Журфак.
— Может быть, мне будет позволено сопровождать вас?
Нахальная улыбка. Какая нахальная улыбка… Она недовольно поморщилась. Она терпеть не могла таких вот самодовольных болванчиков и потому отвернулась, следя взглядом за проезжающими мимо шикарными автомобилями. Она знала, что час близок… Только ей так не хотелось, чтобы это был он…
Она снова взглянула ему в лицо и вновь встретила дурацкую полупьяную улыбку. Сколько таких ничтожеств заполняет улицы Северной столицы… Они не меняются. Они похожи друг на друга, как две капли воды. И все противные, скользкие, гадкие… Они испускают флюиды, которые тотчас отталкивают от них нормальных людей. Нормальных людей… Только нет их, нормальных людей. Уже нет…
— Хотите, я поймаю такси?
Она знала эту фразу. Она знала, что это означает. Это было приглашение составить ему компанию до утра. Кому-нибудь другому она бы её составила, но с этим можно кончить прямо здесь. Улица пустынна и ничто не препятствует этому. А проносящиеся мимо автомобили всего лишь фон, не дающий повода для беспокойства.
Она подошла к нему теперь уже без всякого отвращение, потому что что-то другое взяло верх. Что-то такое сильное, что уже никакие другие чувства не играли роли…
Её длинные пальцы закрутили галстук, и он почувствовал укол в сердце. Голова в мгновение стала пустой, и только одна мысль осталась в ней. Странная мысль: бежать от этой девицы. Бежать немедленно… Но вместо бегства он подался вперёд. Или это она притянула его за галстук? Он увидел лицо девицыслишком близко: огромные чайного цвета глаза затягивали в омут. Кроваво-красные губы сложились в саркастическую ухмылку… О, как она изменилась! Это была не женщина, это была львица… Это была охотница, а он оказался жертвой, намертво запутавшейся в невидимых сетях. Поцелуй… Долгий поцелуй… А дальше пустота… И мрак.
Роксана намертво вцепилась в скользкий рукав и решила, что это последний раз, когда она согласилась пойти с мужем на день рождения его друзей. Иван недовольно посмотрел на неё. Она опустила глаза.
— Не веди себя, как затравленный зверёк. И отпусти мой рукав.
Роксана отпустила и обречённо окинула взглядом столики. Она знала, как зовут каждого из них, и всё равно не знала никого. Иван направился поболтать с именинником, и она, вцепившись наманикюренными пальцами в кресло, проводила его взглядом. Он обернулся, присаживаясь к чужому столику, но тут же отвёл взгляд, и Роксана уставилась в тарелку с остатками крема и шоколадной крошки, решив сидеть тихо, как мышонок, надеясь, что об её существовании никто не вспомнит. От музыки закладывало уши, и Роксана не понимала, как люди могут разговаривать друг с другом в таком шуме, но вдруг услышала довольно чётко вопрос:
— А эта твоя всегда такая?
Поняв, что говорят о ней, она вскинула глаза. Говоривший стоял к ней спиной, и по голосу она его не узнала. На мгновение Роксана встретилась с мужем взглядом. Музыку будто выключили. Она даже услышала шелест пиджака, когда Иван резко повернулся в сторону незнакомца.
— Что ты имеешь в виду? — сказал совсем не грубо, потому как не умел грубить.
— Она какая-то отмороженная. Странная… Да и рожей не вышла. Какого хрена ты на ней женился! Была же Светка, если уж так приспичило в ЗАГС.
— Это не твоё дело. Давай не будем обсуждать мою жену.
Собеседник дружески похлопал его по плечу. Иван подскочил. Именинник тоже оказался на ногах и встал между ними.
— Да не принимай близко к сердцу, старик! У него просто бабы совершенно другие. Вадику не понять. Верно ведь, Вадик?
Иван бросил салфетку.
— У нас у всех бабы другие, — неизвестный оказался настырным.
— Мы может себе это позволить.
Иван отвернулся. Он понял, что Роксана всё слышала. Она не знала, как должна повести себя в сложившейся ситуации. Подойти, чтобы увести мужа от стола, или покорно дожидаться, когда он сам разберется с приятелем.
— Оксана?
Она повернула голову и обнаружила напротив себя Павла. Язык не поворачивался назвать его Пашей, потому что он был лет на десять старше всех в компании. Только отчества она его никогда не слышала.
— Роксана, — поспешила исправить она.
— Странное имя, — лицо Павла осталось непроницаемым. Он работал в милиции.
— Я легко запоминаю имена, а тут был уверен, что ошибся. Роксана. В чью честь тебя назвали?
Пришлось опустить глаза.
— Не поверите, — она решила всё же не переходить на ты.
— В честь Роксаны Бабаян.
Павел усмехнулся:
— Я уж решил, что в честь группы Роксет, раз ты смутилась.
— Да что вы… Когда я родилась, их ещё не было.
И покраснела. Макияж был сделан коряво. Лак с одного ногтяуспел за пару часов облупиться. Надо было сходить в салон, как просил Иван. И всё же она не выглядела школьницей. Уже скоро год, как диплом журфака в кармане.
— Ты ведь пишешь?
— Я не работаю сейчас.
— Я в плане того, что ты умеешь писать. Ты ведь не юрист?
— Журфак.
Страница 4 из 26
