На холме

Ужас придал ему силы, и Джон тихо заковылял мимо темных деревьев и сквозь заросли дикой травы. Он качался на ходу и пытался нащупать себе путь. Боль в боку росла, и он не мог не думать о тех, кто погиб на холме, тех, кого так и не нашли их родные. На секунду Джон подумал, что снова упадет. Мало того, что его болезнь стала еще сильнее, теперь ее сопровождали звуки чьих-то шагов на мертвой траве. Он стал так плохо видеть, что не мог разобрать, какой путь вел вперед, а какой назад, и в редкие моменты ясности его бросало в дрожь от мысли, что он шел обратно к церкви или к камням — или надгробьям — чем бы они ни были. Джон заблудился, и теперь к нему приближался отвратительный обитатель холма.

Тише.

Его могла защитить только тишина, но не темнота. Зло, столь же древнее, как и сама земля, преследовало человека, который некогда смеялся над мифами и суевериями. Воздух становился гуще, а слабый свет луны погас, как будто ее безвозвратно втянуло в землю. И все. Шум веток и травы прекратился, его сменила невыносимая тишина. На грани нервного срыва, Джон почувствовал, как его покидают остатки надежды на спасение. Оно было близко — в воздухе ощущалось его дыхание, мерзкое, зловонное, как будто оно принадлежало какому-то древнему существу, которое только сейчас дало волю желанию нести боль и разрушение. Потом послышалось движение. Под его шагами хрустели мертвые листья и рвались казавшиеся неприступными заросли дикой травы. В голове у Джона была только одна мысль: спрятаться. Он задержал дыхание и лег в заросли травы, стараясь не издавать ни звука.

Неизвестная сила приближалась к Джону, и ему даже показалось, что он видел бродивший в темноте призрачный силуэт. Он ходил кругами, то приближаясь, то отступая, как будто дотошно изучал территорию. Потом наконец звук тяжелых шагов отдалился, а затем и вовсе затих. Джон вздохнул с облегчением.

Затем к его лицу прикоснулась рука.

Сработал инстинкт выживания, и с криком ужаса Джон перекатился на бок. Его пронзила дикая боль — он надавил всем весом своего тела на рану. То, что стояло над ним, издало низкий стон, и, не зная, куда идти, Джон вскочил на ноги и побежал в первом попавшемся направлении, в надежде, что оно уведет его от этого безумия. От этого кошмара.

Мимо него пролетали кусты и деревья. Все вокруг окутал запах рвоты и паленых волос, и Джон с трудом сдерживал тошноту. По крайней мере, теперь он знал, где он и куда бежит — в последнее место, которое он хотел увидеть. Перед ним предстала та самая церковь. Что-то зашевелилось в кустах позади Джона, еще секунда, и оно набросится на него. Зато теперь он знал, куда бежать — к тропе, по которой он поднялся на холм. Но теперь это место казалось незнакомым и неестественным. Сам его облик словно изогнулся по воле неизвестного злонамеренного ума. Джон должен был продолжать бежать, чтобы уйти от своего преследователя. Тропа должна была быть где-то здесь!

Наконец он прорвался сквозь полосу кустов и деревьев на просеку. Но то, что он увидел нанесло ему страшный удар. Джон снова оказался перед церковью, но теперь она выглядела иначе. Ночью здание приняло намного более зловещую и странную форму, нежели при свете дня. На секунду ему показалось, что она была построена не из камня, а из земли и деревьев, извивавшихся в сторону небес, давно отвергших это проклятое место.

Хруст листьев снова приблизился к нему, и Джон споткнулся, ловя ртом воздух. С каждым шагом боль становилась все сильнее. Миновав вход в церковь, Джон бежал изо всех сил, хромая и шатаясь на ходу, он попал в густую сеть ежевики и колючих кустарников. Одежда цеплялась за колючие ветки, бившие его по лицу. Бежать было бесполезно. Джон оглянулся через плечо; кто-то явно прорывался сквозь ветки всего в нескольких футах от него.

У Джона застыла кровь в жилах, когда он понял, что его преследователь стоит прямо над ним. Издав крик боли и страха, он увидел, что тварь остановилась на секунду, наблюдая за его тщетными усилиями. Джон собрался с силами и в надежде на спасение бросился в лежавшую перед ним чащу. Фигура позади него издала не то смех, не то вздох удовлетворения. Оно двигалось с огромной скоростью, с удивительной легкостью пробираясь сквозь паутину колючих веток.

С криком боли Джон наконец-то вырвался из объятий колючего куста, но отчаяние не покинуло его. Церковь по-прежнему стояла перед ним, словно издеваясь над самой природой. Джон старался бежать как можно скорее, но к тому времени у него почти не осталось сил. Тут распахнулись небеса, и на церковь и на окружающую ее землю полились потоки дождя.