На холме

Обессиленный, Джон упал на колени. Подобно загнанному зверю он признал поражение. И тут пришло спасение. Издалека засветил свет. Это был тот свет, чьи лучи пробиваются даже сквозь самую непроходимую чащу. Свет надежды. Свет, пришедший из-за пределов этого ужасного холма. Шаги преследователя приближались, но последний прилив энергии вырвал Джона из отчаяния. Вид света и жизни возродил почти угасшую в нем надежду, и он встал на ноги. Лил дождь, и он промок до костей, но теперь это не имело значения. Имел значение только свет и спасение, которое он предвещал. Хромая из последних сил, Джон шел навстречу свету, пробиваясь сквозь заросли колючек. Он не обращал внимания на царапины и удары веток — страх был сильнее боли.

И все же ему удалось продвинуться вперед, а свет стал светить ярче. Теперь стало очевидно, что Джон шел вниз по склону холма, и, хотя он постоянно спотыкался, с каждым падением его скорость только росла. Вспышки чужих воспоминаний вторглись в его разум, заполняя его мыслями, полными гнева и ненависти. Перед глазами предстали образы церкви, в которой размахивал руками священник, и склоняла голову паства.

Он снова поддался замешательству, и снова воздух заполнил запах паленых волос. Хотя шаги преследователя и казались неуклюжими, он явно увеличил скорость. Паника подгоняла Джона вперед, из его раны без остановки текла кровь. Казалось, что свет, обещавший ему спасение, был уже близок, но тут он поскользнулся на мокрой траве и немедленно свалился на землю. Боль, усталость и отчаяние взяли верх, и он остановился отдохнуть у верхушки огромного поваленного дерева.

Звуки шагов приблизились, и Джон подумал, что и он, и дерево, на котором он лежал, стали жертвой обитавшего на холме жестокого и таинственного зла.

— Давай, сынок. Вставай! Вставай! — раздался в темноте голос, едва различимый среди топота шагов и шелеста травы.

Казалось, мир сошел с ума, но когда Джон услышал голос, ясность вернулась, и он понял, где он. Он лежал не на поваленном дереве, а у деревянных ворот, отделявших это ужасное место от остального мира.

Преследователь приближался. Между Джоном и тварью в темноте было всего лишь несколько футов.

— Шевелись, оно позади тебя! — закричал уже знакомый голос Дейла.

Одним резким движением, Джон Р. открыл ворота и упал ничком в лужу на краю дороги.

Я был ошеломлен рассказом Джона. Он заикался, но в его истории было что-то убедительное даже для такого скептика, как я. Этот человек всеми фибрами своей души верил в то, о чем он мне рассказал. Очевидно, вопреки желанию остальных жителей деревни Дейл пришел за ним, не желая, чтобы кто-то другой разделил участь его сына. Владелец гостиницы, старый друг фермера, в итоге сдался и пошел вместе с ним к подножию холма в надежде, что Джон увидит в темноте свет их фонарей, и станет первым, кому удастся сбежать из этого места. Как бы они ни хотели помочь, никто из них не осмелился коснуться ворот, не говоря уже о том, чтобы пересечь порог холма. Джон должен был сделать это сам, и он справился в последнюю секунду, когда его преследователь уже склонился над ним.

Я помню, как я вздохнул с облегчением, когда он сделал последний глоток вина. Секунду-другую мы молчали, и я понял, что весь бар окутала тревожная тишина. Как будто каждый хотел что-то сказать, но не осмеливался это сделать.

Наконец я заговорил, стараясь звучать как можно более убедительно:

— Это интересная история, Джон, но это всего лишь история. По-моему, всему есть рациональное объяснение.

Он мрачно опустил голову и уставился в пол.

— Если это всего лишь история, почему я не могу уехать? — спросил он, глядя на меня со страхом и отчаянием на лице.

— Что значит, ты не можешь уехать?

— Я здесь уже три месяца! — закричал он. — Иногда я жалею, что Дейл пришел ко мне на помощь.

— Джон, — сказал я, положив ему руку на плечо. — Ты можешь уехать, когда захочешь.

Но по его взгляду я понял, что он мне не верит. Он был поглощен мифами и суевериями, которыми его напичкали местные жители. Я пришел к выводу, что у Джона была нарушена психика. Конечно, я думал, что владелец гостиницы и прочие желали ему добра, но в то же время я был уверен, что этому человеку могло помочь только разумное объяснение.

— Завтра я поеду в Глазго, — сказал я. — Может, поедешь со мной? Автобус придет завтра в полдень, поедем вместе. То есть… Конечно, я забыл, что у тебя есть машина. Только не думай, что я напрашиваюсь, чтобы ты меня подвез.

Я засмеялся, но Джон мрачно посмотрел на меня и ответил:

— Моя машина разбилась.

— Правда? Надеюсь, ее еще можно починить. Что случилось?

— Я несколько дней поправлялся после того, что случилось на холме, — сказал Джон, — Но потом я собрал свои вещи, поблагодарил Дейла и хозяина гостиницы и выехал из деревни. Стоило мне проехать пару миль, как полил дождь. Видимость была ни к черту, но я очень хотел уехать. Я потерял управление и врезался в дерево. Я выжил, но машину пришлось списать со счетов.