На холме

Вскоре я нашел ее. Церковь, скрытую от всего мира стеной из листьев, травы и гнилого дерева. Я был значительно удивлен, так как прежде думал, что это здание было одной из галлюцинаций Джона. Поэтому само ее существование вызвало у меня некоторое беспокойство, и я даже заколебался перед тем, как продолжить свой путь. Стыдно признаться, но если бы это место не освещал утренний свет, я бы скорее всего отступил. Но этого не случилось.

Церковь заинтересовала меня, и мне захотелось увидеть своими глазами то, что описал Джон. Заглянуть внутрь было нетрудно, хотя я и содрогнулся, вспомнив о том, что вход в церковь был частично перекрыт упавшими с потолка обломками. Но на самом деле дверь была широко распахнута, и это несоответствие вновь заставило меня задуматься. И вот я стоял на пороге и смотрел внутрь. Там все было так, как описал Джон — усыпанный обломками пол, возвышавшийся над всем алтарь, надпись на стене и ведущая в неизвестном направлении дверь.

Вы должны понять, что я ни на секунду не допускал, что там творилось что-то сверхъестественное, сама мысль об этом казалось мне смешной. Но это не значит, что я не беспокоился о своей безопасности. Мысли об отшельнике или сумасшедшем, который жил в этой церкви, не внушали мне особой уверенности.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — закричал я. Эхо от моего голоса донеслось до балок наверху церкви.

Не услышав ответа, я посмеялся над своей паранойей и вошел внутрь. Я осторожно переступал через обломки, замечая капли крови, которая, как я предположил, принадлежала Джону. Теперь я начал подумывать о заражении крови: может быть, эти галлюцинации у него вызвала рана в боку? Это объясняет его дезориентацию.

Там и вправду стоял алтарь. Решив, что мне может понадобиться доказательство того, что я здесь был, я достал телефон и начал фотографировать помещение церкви. С каждой вспышкой я вспоминал рассказ Джона о фанатичном священнике и напуганной толпе, пришедшей под защиту церкви — под защиту от чего?

Когда я повернулся к двери, ведшей куда-то вниз, мое сердце забилось от одной мысли о спуске, но я был обязан спуститься, хотя и не только по альтруистическим причинам. Да, я хотел убедить Джона, что ничего не было, и что вера, удерживавшая его в пределах деревни была абсолютно беспочвенной, но я и сам хотел узнать, что было там, внизу. Зачем церкви понадобился подземный этаж? Был ли там склеп? У меня аж потекли слюни, когда я подумал о статье, посвященной моему открытию, неизвестной археолгической находке, содержавшей одну или две бесценные реликвии.

Подходя к двери, я почувствовал исходивший снизу холодный воздух. Пользуясь светом от телефона, я осторожно заглянул внутрь. Под землю спускалась крутая и узкая лестница. Стены были серыми, и казалось, что это место было построено с меньшей заботой, чем остальная церковь. Я снова крикнул вниз и, не услышав ответа, решил, что это место было совершенно заброшено. Спускаясь, я удивился тому, насколько длинной была лестница. Добравшись до конца, я пришел к выводу, что оказался не меньше, чем в 50 футах под старой церковью. Зачем архитекторам и строителям церкви понадобилось копать так глубоко?

Внизу я взял себя в руки и повернулся к темному проходу в конце лестницы. Все вокруг освещал голубой свет моего телефона. То, что я увидел, сильно потревожило меня: пол огромного зала был покрыт тряпками, камнями и человеческими костями. Не могу сказать, сколько человек оставили здесь умирать, но их было очень много. Внизу было холодно, я замерз до кости не только от холодных камней, но и от того, что было у меня на душе. Я почти видел людей, которые сидели здесь в свои последние секунды под солнцем. Не знаю, почему, но я был твердо убежден, что они умерли именно здесь.

Сделав несколько снимков, я зашел в то, что я могу описать только как массовое захоронение. Я старался не потревожить кости, но к моему стыду, несколько из них захрустели у меня под ногами. Справа находился проход, который вел в еще одну комнату, и я хотя я не хотел еще больше потревожить гробницу, я должен был узнать всю историю.

За дверью сидел искусно вытесанный каменный херувим. На его детском лице была улыбка, выглядевшая неуместной в комнате, полной костей. Она казалась не по-детски игривой, а издевательской и полной садомазохистского наслаждения. Один ее вид вызвал у меня отвращение, и я поскорее перешел в другую комнату, чтобы избавиться от взгляда статуи.

Я оказался в огромной комнате, еще больше, чем предыдущая. Я сразу понял, что здесь находилось что-то важное для строителей церкви. Стены были покрыты красиво высеченными символами, одни из них были христианскими, другие я не смог опознать. В центре зала стоял каменный блок, длиной в три фута. На камне была следующая надпись.

«Здесь лежит отец. Любимый одними, ненавистный другим».