Звук сирены разрезал звенящую тишину, висевшую над окружной тюрьмой, заставив человека, стоявшего перед ржавыми воротами, вздрогнуть. За его спиной послышались смешки вооруженных охранников, облаченных в черную форму. Они стояли возле небольшого строения, в котором располагался контрольно-пропускной пункт, и обсуждали прошедший футбольный матч.
106 мин, 1 сек 19106
— В твоих пирогах и так начинка не первой свежести. Как их люди едят, ума не приложу.
— Нечего, наверное, прикладывать, — парировала Ловетт, преграждая собой вход в закусочную. — Никто на мои пироги не жаловался.
Тем временем грузчики уже сняли гигантскую мясорубку с кузова и опустили ее на мостовую. Мясник достал из кузова несколько купюр и оплатил доставку.
— На твою стряпню просто жаловаться некому, подохли все, — и он заржал на всю улицу так, что в домах затряслись стекла. — Несите, парни, ее на кухню. А если эта рыжая ведьма будет противиться, кидайте в жерло и крутите фарш. Голова от нее уже болит.
Ловетт фыркнула и отошла в сторону, освобождая проход.
— Если этот агрегат мне разнесет закусочную, будешь сам виноват.
— Цыц, бестия! Накаркай еще, — мясник замахнулся на племянницу рукой и топнул тяжелым сапогом, высекая искры из дорожного камня. — Иди и проверь, чтобы они все подключили и разъяснили, как работает. А я пойду поздороваюсь с нашим жильцом. Он уже месяц, как живет, а его в глаза не видел.
Ловетт подняла взгляд и увидела в окне мелькнувшую тень.
Мясник прогромыхал своими сапожищами по боковой лестнице, ведущей в жилье постояльца, и толкнул двери даже не соизволив постучаться и спросить разрешения. Тодд окинул гостя взглядом. Да, такой, пожалуй, с этикетом не знаком даже понаслышке. О каких манерах может идти речь?! Хорошо хоть не сморкается на пол.
— Ты хорошо устроился, — осмотрелся мясник, втягивая воздух сквозь зубы.
Суини прищурился и отдернул занавеску, впустив в комнату столь редкий в городе солнечный свет.
— Спасибо, — Он натянул рубаху и заправил ее в брюки. — Да… Неплохо.
— Ты хорошо устроился. Открыл цирюльню, а денег за это я не вижу, — здоровяк протопал по полу, оставив на паркете черные следы. Он подошел к кровати, проверил на прочность пружины, потом бесцеремонно заглянул во все шкафчики, но обнаружил там только паутину.
Тодд развел руками.
— Увы, их нет, сэр. Клиентов мало. Разбогатею — заплачу вперед, — Суини подошел к прикроватной тумбочке и вытащил из нее небольшую коробочку с бритвенными принадлежностями, указав гостю на старое кожаное кресло, что одиноко стояло в углу, возле окна. — Пока же, сэр, садитесь. Я вас побрею, постригу и надушу. Разумеется, бесплатно.
Мясник почесал подбородок, покрытый трехдневной щетиной и сел.
— Бесплатно — это замечательно. Вы начинаете мне нравиться.
Суини снял с крючка на стене тряпицу и укрыл ею своего утреннего клиента. Затем подошел к раковине, что располагалась возле двери, налил в старую кружку воды и, вооружившись помазком, навис над мясником.
— Я по-старинке, если не возражаете. Так бритье чище.
— Вы тут мастер, по мне хоть топором, — усмехнулся дядя Ловетт.
Тодд поставил кружку на подоконник, нанес на лицо здоровяка мыльную пену и принялся править лезвие своей бритвы о кожаный ремень, что держал его брюки. Мясник же пританцовывал, сидя в кресле, и что-то насвистывал, томясь в ожидании. Чтобы скоротать время, Суини решил продолжить разговор.
— Хороший дом…
Дядя Ловетт повел шеей до хруста в позвонках.
— Ну, да. Пришлось немного потрудиться, чтоб получить его.
Цирюльник понимающе кивнул.
— Велик ли труд?
— Как посмотреть. Услугу оказать судье велик ли труд? Скорее, почетен и приятен. С самим судьею быть на дружеской ноге уже награда, — разошелся здоровяк, — а тут еще и приз: соседский дом, по сути, за бесценок. Всего-то за один листок бумаги!
Суини переменился в лице: щека стала нервно подергиваться, а желваки заплясали, как рыба на сковородке. Его рука на миг замерла, а ладонь до посинения сжала рукоять бритвы. Тодд понял, кто помог судье привести в действие хитроумный план. Этот боров причастен ко всему, что произошло!
«Смерть Христова… Неужели Господь услышал мои молитвы?».
— Здесь раньше жил какой-то парикмахер, с красивой, молодой женой… -Суини осторожно встал за спиной мясника, продолжая править бритву.
— Припоминаю что-то такое, — кашлянул в кулак здоровяк и погладил пальцами пунцовый шрам, что пересекал его лицо от левой брови до подбородка. — Кто тут только не жил, но все почему-то куда-то пропадали. Нехорошая квартирка. Надеюсь, вы надолго.
Тодд положил на плечо своего арендодателя ладонь и со всей силы сжал пальцы, заставив того приподняться в кресле от неожиданной боли.
— Всего-то лист бумаги, говоришь, — прошипел Суини, стиснув зубы. — Так это ты строчил доносы?!
Мясник замотал головой, пытаясь освободиться от железной хватки цирюльника, но в того словно вселилась тысяча демонов, наградив адской силой. Он понял, что сболтнул лишнего. Чертов парикмахер!
— Да кто ты такой?! — взвизгнул мясник.
— Кто я?! — рявкнул цирюльник и резким движением повернул кресло так, что оказался лицом к лицу со своим ненавистным врагом. — Не узнаешь, собака?! Это я тут жил много лет назад. Это твоими погаными лапами был написан донос, из-за которого я двадцать лет провел в тюрьме, моя жена покончила с собой, а моя дочь…
— Нечего, наверное, прикладывать, — парировала Ловетт, преграждая собой вход в закусочную. — Никто на мои пироги не жаловался.
Тем временем грузчики уже сняли гигантскую мясорубку с кузова и опустили ее на мостовую. Мясник достал из кузова несколько купюр и оплатил доставку.
— На твою стряпню просто жаловаться некому, подохли все, — и он заржал на всю улицу так, что в домах затряслись стекла. — Несите, парни, ее на кухню. А если эта рыжая ведьма будет противиться, кидайте в жерло и крутите фарш. Голова от нее уже болит.
Ловетт фыркнула и отошла в сторону, освобождая проход.
— Если этот агрегат мне разнесет закусочную, будешь сам виноват.
— Цыц, бестия! Накаркай еще, — мясник замахнулся на племянницу рукой и топнул тяжелым сапогом, высекая искры из дорожного камня. — Иди и проверь, чтобы они все подключили и разъяснили, как работает. А я пойду поздороваюсь с нашим жильцом. Он уже месяц, как живет, а его в глаза не видел.
Ловетт подняла взгляд и увидела в окне мелькнувшую тень.
Мясник прогромыхал своими сапожищами по боковой лестнице, ведущей в жилье постояльца, и толкнул двери даже не соизволив постучаться и спросить разрешения. Тодд окинул гостя взглядом. Да, такой, пожалуй, с этикетом не знаком даже понаслышке. О каких манерах может идти речь?! Хорошо хоть не сморкается на пол.
— Ты хорошо устроился, — осмотрелся мясник, втягивая воздух сквозь зубы.
Суини прищурился и отдернул занавеску, впустив в комнату столь редкий в городе солнечный свет.
— Спасибо, — Он натянул рубаху и заправил ее в брюки. — Да… Неплохо.
— Ты хорошо устроился. Открыл цирюльню, а денег за это я не вижу, — здоровяк протопал по полу, оставив на паркете черные следы. Он подошел к кровати, проверил на прочность пружины, потом бесцеремонно заглянул во все шкафчики, но обнаружил там только паутину.
Тодд развел руками.
— Увы, их нет, сэр. Клиентов мало. Разбогатею — заплачу вперед, — Суини подошел к прикроватной тумбочке и вытащил из нее небольшую коробочку с бритвенными принадлежностями, указав гостю на старое кожаное кресло, что одиноко стояло в углу, возле окна. — Пока же, сэр, садитесь. Я вас побрею, постригу и надушу. Разумеется, бесплатно.
Мясник почесал подбородок, покрытый трехдневной щетиной и сел.
— Бесплатно — это замечательно. Вы начинаете мне нравиться.
Суини снял с крючка на стене тряпицу и укрыл ею своего утреннего клиента. Затем подошел к раковине, что располагалась возле двери, налил в старую кружку воды и, вооружившись помазком, навис над мясником.
— Я по-старинке, если не возражаете. Так бритье чище.
— Вы тут мастер, по мне хоть топором, — усмехнулся дядя Ловетт.
Тодд поставил кружку на подоконник, нанес на лицо здоровяка мыльную пену и принялся править лезвие своей бритвы о кожаный ремень, что держал его брюки. Мясник же пританцовывал, сидя в кресле, и что-то насвистывал, томясь в ожидании. Чтобы скоротать время, Суини решил продолжить разговор.
— Хороший дом…
Дядя Ловетт повел шеей до хруста в позвонках.
— Ну, да. Пришлось немного потрудиться, чтоб получить его.
Цирюльник понимающе кивнул.
— Велик ли труд?
— Как посмотреть. Услугу оказать судье велик ли труд? Скорее, почетен и приятен. С самим судьею быть на дружеской ноге уже награда, — разошелся здоровяк, — а тут еще и приз: соседский дом, по сути, за бесценок. Всего-то за один листок бумаги!
Суини переменился в лице: щека стала нервно подергиваться, а желваки заплясали, как рыба на сковородке. Его рука на миг замерла, а ладонь до посинения сжала рукоять бритвы. Тодд понял, кто помог судье привести в действие хитроумный план. Этот боров причастен ко всему, что произошло!
«Смерть Христова… Неужели Господь услышал мои молитвы?».
— Здесь раньше жил какой-то парикмахер, с красивой, молодой женой… -Суини осторожно встал за спиной мясника, продолжая править бритву.
— Припоминаю что-то такое, — кашлянул в кулак здоровяк и погладил пальцами пунцовый шрам, что пересекал его лицо от левой брови до подбородка. — Кто тут только не жил, но все почему-то куда-то пропадали. Нехорошая квартирка. Надеюсь, вы надолго.
Тодд положил на плечо своего арендодателя ладонь и со всей силы сжал пальцы, заставив того приподняться в кресле от неожиданной боли.
— Всего-то лист бумаги, говоришь, — прошипел Суини, стиснув зубы. — Так это ты строчил доносы?!
Мясник замотал головой, пытаясь освободиться от железной хватки цирюльника, но в того словно вселилась тысяча демонов, наградив адской силой. Он понял, что сболтнул лишнего. Чертов парикмахер!
— Да кто ты такой?! — взвизгнул мясник.
— Кто я?! — рявкнул цирюльник и резким движением повернул кресло так, что оказался лицом к лицу со своим ненавистным врагом. — Не узнаешь, собака?! Это я тут жил много лет назад. Это твоими погаными лапами был написан донос, из-за которого я двадцать лет провел в тюрьме, моя жена покончила с собой, а моя дочь…
Страница 10 из 29
