На краю: Легенда о Суини Тодде

— Надеюсь, ты избавился от тела? Ведь его будут искать, — перекрестился Эбеттор.

— Нет, — ответил Суини, потирая ладони. — Он так и лежит в моей квартире, на полу, в луже собственной крови.

— Избавься от тела. Я вижу всю несправедливость этого мира и готов тебе помочь, чем смогу. Ко мне в храм на службу приходят многие из тех, кто заслуживает кары божьей. Я порекомендую им твою цирюльню, сын мой. Это будет тебе знаком. Сам Господь направляет тебя на месть, ты станешь его карающим мечом, а сейчас ступай, мне нужно помолиться за тебя, — Суини поднялся, поднял взгляд на серое Лондонское небо, будто надеялся увидеть там самого Создателя, и молча покинул приход, оставив священника одного.

Едва Тодд скрылся из вида, как в сад вышла Элиза.

— Я слышала голоса. У нас гости?

Священник поднялся и, перекрестившись, пошел навстречу дочери.

— Нет, дитя мое. Это… Еще одна заблудшая душа, которую я направил на путь истинный, — Он обнял девушку и поцеловал ее в лоб.

Суини подошел к лестнице, ведущий в его квартиру и на мгновение задержался, глядя по сторонам. Странно, в закусочной нет ни единого клиента. Отсутствовала даже Кэт, маленькая девочка, живущая через дом, дочка хозяина чайной лавки. Дела у последнего не шли вовсе, и Ловетт подкармливала девчушку и позволяла смотреть ей мультфильмы, да и самой хозяйки заведения не видно. Дверь заперта. Странно.

Озираясь, Тодд поднялся по металлическим ступеням, открыл дверь и шагнул в полумрак своего жилища.

— Это ты сделал? — неожиданно прозвучал женский голос.

Суини выхватил из кармана плаща бритву и выставил руку перед собой. Он плохо видел, ибо глаза не привыкли к сумраку, но цирюльник знал наверняка — свидетелей надо убирать. Но вот расплывчатый силуэт нежданной гостьи превратился в Ловетт.

— Зачем?! Зачем ты пришла?! — прохрипел Суини.

Он успел привязаться к этой рыжеволосой ведьме и не хотел ее убивать, но сейчас у него не осталось иного выхода. Она видела труп мясника и может запросто обо всем рассказать полицейским, те схватят его и посадят в тюрьму, а новое заключение не входило в планы Суини. Он решил, во что бы то ни стало, добраться до судьи и убить.

Цирюльник замахнулся бритвой, перешагнул через тело и двинулся к девушке. Но та не испугалась, не стала молить о пощаде и даже не забилась в угол. Наоборот, она шагнула навстречу Тодду, обхватила руку с бритвой ладонями и прислонила холодное лезвие к своей шее.

— Не бойся, любовь моя. Неужели ты думаешь, я способна предать тебя? Ты слышишь вой полицейских сирен? — Суини отметил про себя, что Ловетт и в самом деле могла вызвать копов, если бы захотела, и он решил повременить и не убивать девушку. — Позволь мне быть с тобою рядом. И в жизни, и в смерти, и горе и в радости. Если ты все еще хочешь меня убить, давай, мне не страшно. Я столько лет тебя ждала…

— Смерть Христова… — прошептал Тодд, выронив бритву. — Я… Я не могу поверить, что это происходит.

Ловетт прижалась к своему возлюбленному.

— Бедный Суини. Рано или поздно это должно было случиться все равно. Он заслужил. Знал бы ты, через что мне пришлось пройти. Я никому не пожелаю того, что со мной вытворял этот… — девушка прикусила губу и постаралась не заплакать. — Нам надо избавиться от тела.

— Священник сказал тоже самое, — прошептал Тодд.

Ловетт подняла взгляд.

— Это из прихода, что находиться в конце улицы? — цирюльник кивнул. — Что ж… Надо куда-то эту тушу спрятать.

Девушка осмотрелась и задержала свой взгляд на кровати. Не говоря ни слова, она сорвала покрывало и бросила его на пол, рядом с трупом своего дяди. Кровь, вытекшая из глубокой раны на горле, уже запеклась, поэтому Ловетт, не боясь испачкаться, опустилась на колени и попыталась сдвинуть тело с места, но у нее ничего не вышло.

— Ты так и будешь стоять, как истукан? — обратилась Ловетт к Суини. — Помоги мне. Он тяжелый.

— Конечно…

Тодд помог своей сообщнице завернуть тело мясника в покрывало.

— И что дальше? — стоя на коленях спросил цирюльник, а девушка пожала плечами. — Можно пока спрятать тело на кухне, в холодильнике, а потом утопим в Темзе. Надо сходить в закусочную за скотчем и перетянуть покрывало. Еще чего доброго, упадет и обнажит эту страшную начинку.

Ловетт призадумалась и заговорчески посмотрела на Суини.

— А это идея…

Когда Лондон окутала беззвездная ночь, дверь жилища цирюльника скрипнула, и на площадке появилась тень. Вся улица спала, окна не исторгали свет, и только где-то вдалеке слышался смех жриц любви, которые несли свою вахту. По небу плыли уже надоевшие всем тучи, а между домами завывал бродяга-ветер.

— Кажется, никого нет, — раздался женский шепот. — Выходи, а я пойду открою закусочную.

Пыхтя, как паровоз, на пороге появился Суини, несший на плече огромный сверток. Он попробовал спуститься на ступеньку ниже, но зашатался и едва не упал.

— Потише, ты… — рыкнула Ловетт.

— Тяжелый. Такого не то, что черти, ангелы не поднимут, надорвутся, — после этих слов Тодд опустил свою ношу на перила и столкнул вниз.