Звук сирены разрезал звенящую тишину, висевшую над окружной тюрьмой, заставив человека, стоявшего перед ржавыми воротами, вздрогнуть. За его спиной послышались смешки вооруженных охранников, облаченных в черную форму. Они стояли возле небольшого строения, в котором располагался контрольно-пропускной пункт, и обсуждали прошедший футбольный матч.
106 мин, 1 сек 19127
— На небеса попасть решил?! Не выйдет! — Тодд черным вороном метнулся к ложу судьи и навис над ним, как нож гильотины над осужденным на смерть. — Грехи твои не позволят взлететь, они потянут тебя вниз, в самую бездну! И там тебя будут рвать в клочья и наслаждаться твоими же мучениями!
Судья вжался в подушки. Его взгляд забегал по сторонам, словно ища помощи.
— Кто ты?!
Тодд выхватил бритву и прижал ее к горлу перепуганного насмерть Уикида.
— Я тебе расскажу кто я. Я тот зверь, которого ты сам сотворил. Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить за эти годы! Как думаешь, каково оказаться юноше среди матерых убийц и насильников там, где каждую секунду приходиться оглядываться, опасаясь за свою жизнь? Но это не самое страшное. Там больше переживаешь за тех, кто остался по ту сторону стены. Ведь они совсем беззащитны и одиноки, за них некому заступиться в этом мире. Их некому спасти от таких, как ты. Я десятки раз мечтал умереть, но меня сдерживала от безумного поступка мечта: я надеялся, что, оказавшись на свободе, я обниму своих любимых, тех, кто снился мне каждую ночь. Но ты лишил меня их, отнял жизнь. Видишь, судья, не такой ты и всесильный, да? Вот сейчас лежишь и готов со страха обмочиться… Поверь, ты не один такой. Там, в тюрьме, были десятки таких же, уверенных в своей безнаказанности. Они поплатились за свои деяния, и все они уже беседуют с Темным Ангелом. Какой поворот! Ты сам привез в этот город свою смерть. И знаешь, какая мысль согревает мне душу? Что больше ни один невиновный не пострадает от твоей руки. Однако тебе пора, ты и так задержался на этом свете…
Уикид захрипел и попытался отползти в сторону, но Суини не дал ему ни единого шанса. Он схватил свою жертву за волосы, посмотрел в глаза и ухмыльнулся.
— Передай привет Дьяволу! — и острое лезвие бритвы вспороло покрытую многодневной щетиной кожу.
Суини добрался до Лондона уже под вечер. Его внутренний демон успокоился и, свернувшись в клубок, мирно дремал где-то внутри, пока его хозяин делал тоже самое на заднем сидении старенькой BMW. Добродушный старикан, согласившийся подвезти святого отца, наотрез отказался ехать в Луишем. Оно и понятно, в такой район полицейские боялись заглядывать. Тут запросто можно остаться без штанов, в лучшем случае, поэтому «падре» пришлось оставшийся путь проделать пешком.
Свершив месть, о которой мечтал, Тодд по-другому смотрел на мир. Казалось, краски стали возвращаться, и воздух уже не казался таким тяжелым, как раньше. Прохлада и сырость Лондона вдруг обернулась свежестью, а серость небес лишь временной пеленой, заслонившей солнце с его светом и теплом. Лица горожан будто бы стали приветливее, исчезла та злоба, появились улыбки. Но все это только казалось Суини, на самом же деле ничего не изменилось. Столица Англии по-прежнему была окутана пороком и ненавистью, но цирюльник жил теперь в собственном мире, где все зло умерло с его кровным врагом. Ступая по влажному асфальту и подставив лицо каплям дождя, Тодд шел домой, чтобы в тысячный раз посмотреть на пожелтевшую фотографию своей жены, которая держала на руках малютку-дочку, и сказать им, что они отомщены. Впервые за долгие годы боль, пусть и не совсем, но утихла.
Суини прошел мимо церкви, настоятель которой нашел свой последний приют за розовым кустом, даже не бросив мимолетного взгляда в ее сторону, поэтому не мог видеть, как в маленьком оконце, под самой крышей, мелькнуло девичье лицо.
Этим ангелом оказалась Элиза, дочь священника, которая приняла Тодда за своего отца, а издалека немудрено и спутать, поскольку цирюльник все еще был облачен в его сутану. Девушка вернулась домой с прогулки и обнаружила пустующий храм. Не найдя отца, она начала беспокоиться, ведь он никогда не оставлял двери открытыми, если куда-то уходил. И вот сейчас, заприметив знакомую сутану, Элиза кинулась вслед за отцом, который уходил прочь от храма.
Цирюльник поравнялся с бывшей лавкой мясника, в которой теперь находился основной зал самой успешной в городе закусочной, поднялся по лестнице и скрылся за дверью своей квартиры. Ловетт, стоя за барной стойкой, увидела своего возлюбленного, но сейчас ей предстояло обслужить столько посетителей, что она не могла найти даже свободной минутки, чтобы поболтать, не говоря об объятиях и поцелуях. Девушка продолжила наполнять кружки пивом и принимать от помощниц заказы на горячее. И лишь когда минутой позже по металлической лестнице, ведущей в жилище Суини, стала подниматься дочь священника, Ловетт поспешила покинуть свое заведение.
— Дьявольщина, этого только не хватало… — прошептала она и уже в голос добавила: — Хелен, присмотри тут, мне надо уйти…
Тодд прикрыл дверь, прошел через комнату и опустился на колени. Сбросив на пол подушку, он открыл маленькую шкатулку, что таилась под ней, и достал оттуда помятую, но от этого не ставшей менее ценной, фотографию. На глазах цирюльника выступили слезы. Суини поцеловал снимок, прижал к груди и прошептал.
Судья вжался в подушки. Его взгляд забегал по сторонам, словно ища помощи.
— Кто ты?!
Тодд выхватил бритву и прижал ее к горлу перепуганного насмерть Уикида.
— Я тебе расскажу кто я. Я тот зверь, которого ты сам сотворил. Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить за эти годы! Как думаешь, каково оказаться юноше среди матерых убийц и насильников там, где каждую секунду приходиться оглядываться, опасаясь за свою жизнь? Но это не самое страшное. Там больше переживаешь за тех, кто остался по ту сторону стены. Ведь они совсем беззащитны и одиноки, за них некому заступиться в этом мире. Их некому спасти от таких, как ты. Я десятки раз мечтал умереть, но меня сдерживала от безумного поступка мечта: я надеялся, что, оказавшись на свободе, я обниму своих любимых, тех, кто снился мне каждую ночь. Но ты лишил меня их, отнял жизнь. Видишь, судья, не такой ты и всесильный, да? Вот сейчас лежишь и готов со страха обмочиться… Поверь, ты не один такой. Там, в тюрьме, были десятки таких же, уверенных в своей безнаказанности. Они поплатились за свои деяния, и все они уже беседуют с Темным Ангелом. Какой поворот! Ты сам привез в этот город свою смерть. И знаешь, какая мысль согревает мне душу? Что больше ни один невиновный не пострадает от твоей руки. Однако тебе пора, ты и так задержался на этом свете…
Уикид захрипел и попытался отползти в сторону, но Суини не дал ему ни единого шанса. Он схватил свою жертву за волосы, посмотрел в глаза и ухмыльнулся.
— Передай привет Дьяволу! — и острое лезвие бритвы вспороло покрытую многодневной щетиной кожу.
Суини добрался до Лондона уже под вечер. Его внутренний демон успокоился и, свернувшись в клубок, мирно дремал где-то внутри, пока его хозяин делал тоже самое на заднем сидении старенькой BMW. Добродушный старикан, согласившийся подвезти святого отца, наотрез отказался ехать в Луишем. Оно и понятно, в такой район полицейские боялись заглядывать. Тут запросто можно остаться без штанов, в лучшем случае, поэтому «падре» пришлось оставшийся путь проделать пешком.
Свершив месть, о которой мечтал, Тодд по-другому смотрел на мир. Казалось, краски стали возвращаться, и воздух уже не казался таким тяжелым, как раньше. Прохлада и сырость Лондона вдруг обернулась свежестью, а серость небес лишь временной пеленой, заслонившей солнце с его светом и теплом. Лица горожан будто бы стали приветливее, исчезла та злоба, появились улыбки. Но все это только казалось Суини, на самом же деле ничего не изменилось. Столица Англии по-прежнему была окутана пороком и ненавистью, но цирюльник жил теперь в собственном мире, где все зло умерло с его кровным врагом. Ступая по влажному асфальту и подставив лицо каплям дождя, Тодд шел домой, чтобы в тысячный раз посмотреть на пожелтевшую фотографию своей жены, которая держала на руках малютку-дочку, и сказать им, что они отомщены. Впервые за долгие годы боль, пусть и не совсем, но утихла.
Суини прошел мимо церкви, настоятель которой нашел свой последний приют за розовым кустом, даже не бросив мимолетного взгляда в ее сторону, поэтому не мог видеть, как в маленьком оконце, под самой крышей, мелькнуло девичье лицо.
Этим ангелом оказалась Элиза, дочь священника, которая приняла Тодда за своего отца, а издалека немудрено и спутать, поскольку цирюльник все еще был облачен в его сутану. Девушка вернулась домой с прогулки и обнаружила пустующий храм. Не найдя отца, она начала беспокоиться, ведь он никогда не оставлял двери открытыми, если куда-то уходил. И вот сейчас, заприметив знакомую сутану, Элиза кинулась вслед за отцом, который уходил прочь от храма.
Цирюльник поравнялся с бывшей лавкой мясника, в которой теперь находился основной зал самой успешной в городе закусочной, поднялся по лестнице и скрылся за дверью своей квартиры. Ловетт, стоя за барной стойкой, увидела своего возлюбленного, но сейчас ей предстояло обслужить столько посетителей, что она не могла найти даже свободной минутки, чтобы поболтать, не говоря об объятиях и поцелуях. Девушка продолжила наполнять кружки пивом и принимать от помощниц заказы на горячее. И лишь когда минутой позже по металлической лестнице, ведущей в жилище Суини, стала подниматься дочь священника, Ловетт поспешила покинуть свое заведение.
— Дьявольщина, этого только не хватало… — прошептала она и уже в голос добавила: — Хелен, присмотри тут, мне надо уйти…
Тодд прикрыл дверь, прошел через комнату и опустился на колени. Сбросив на пол подушку, он открыл маленькую шкатулку, что таилась под ней, и достал оттуда помятую, но от этого не ставшей менее ценной, фотографию. На глазах цирюльника выступили слезы. Суини поцеловал снимок, прижал к груди и прошептал.
Страница 27 из 29
