На прочность

— Полегче, Блез, — высокомерным тоном ответил блондин, делая шаг назад. — Все было по-честному! Когда я говорил, что мазь излечит тебя от недугов, я имел в виду любопытство и похоть, которые ты продемонстрировал вчера. И не моя вина, что ты неправильно меня понял.

Гостиная наполнилась смехом слизеринцев. Пэнси смеялась громче всех, желая, по-видимому, угодить своему принцу.

— Да я тебе! — завопил Забини и выхватил волшебную палочку.

— Пошли отсюда, — предложил Гойл Крэббу, и друзья тихонько вышли из гостиной.

— В такие минуты я начинаю уважать Малфоя, — сказал Гойл, когда они шли по коридору.

— А я его с первого курса уважаю. Хитрый он и умный, — отозвался Крэбб. — У тебя сигареты есть?

Гойл протянул приятелю пачку. Считалось, что Крэбб не курит, поэтому своих сигарет у него никогда не было, но порой на него нападала такая меланхолия…

— Не знаешь, сторговал Забини у Малфоя Полиморфное зелье? — Гойл тоже закурил, так, за компанию.

— Верняк, сторговал! Малфой что хочешь продаст, если галеоны не леприконские.

Спустившись в холл, ребята затушили сигареты и направились в Большой зал. Там, как и в башне Слизерина, стоял шум и гвалт. Студенты едва сидели за столами — все так и норовили подобраться поближе к кучке хаффльпаффцев, в центре которой блистал лысиной разъяренный завхоз:

— Как ты посмела не явиться на взыскание?! — орал он, и в гуле голосов Крэббу и Гойлу едва удалось разобрать тонущие в потоке слез слова Джули:

— Какое взыскание?! За… за что? Я ничего не делала!

— Как не делала?! Я же лично поймал тебя вчера ночью в коридоре на седьмом этаже! — Филч держал извивающуюся девочку за руку.

— Нет! Я спала!

— Ложь! Сам профессора Снейп может подтвердить… — у Гойла пересохло в горле.

— Ну, надо же! — Крэбб уселся за стол и придвинул к себе тарелку. — Малфой просто гений! Теперь эта малявка огребет по полной программе.

— При чем тут Малфой? — раздался над его головой строгий голос, и Крэбб пожалел о том, что был неосторожен.

Возле него стояла Ханна Эббот, староста Хаффльпаффа, и буравила парня глазами.

— Ни при чем, — буркнул Крэбб.

— Да отвяжись ты! — Гойл пришел на подмогу, отталкивая старосту и прокладывая себе путь к еде.

— Вы двое что-то скрываете, — Ханна нахмурилась. — И я постараюсь выяснить, что, — и она двинулась в сторону Джули.

— Ее еще не хватало! — Крэбб уныло взялся за вилку. — Ходят тут, подслушивают…

— Мне ее жалко, — неожиданно сказал Гойл.

— Кого? Эту идиотку Эббот? Нашел, кого жалеть! — Крэбб уплетал ужин за обе щеки.

Происходящее в Большом зале его нисколько не волновало.

— Да нет, я говорю о Джули… — Гойл проводил взглядом Джули Бернс, которую Снейп сопроводил в кабинет директора.

— А, понимаю: совесть мучает! — Крэбб смачно рыгнул.

— Она уже не в первый раз попадает из-за меня в передрягу.

— Слушай, Грег, не будь придурком, — Крэбб оторвался от еды и, вытерев салфеткой блестящие от масла губы, сказал: — Она сама виновата. Помнишь, ты говорил, что она третий раз попалась?

— Третий раз попалась не она, а я…

— Да я не о том! Просто подумай: не шлялась бы она по ночам — и ее не так сильно ругали бы сегодня! Ведь ты подставил ее только один раз!

— Два… Еще тогда, с эссе… — Гойл почувствовал, что краснеет.

— Ну, и опять же: написала бы она свое дурацкое эссе в срок — ничего бы не было. Так что выходит — она сама виновата. Вот, — и Крэбб, довольный собой, снова принялся за еду.

Гойл посидел еще немного за столом, поковырял вилкой в тарелке, выпил полстакана тыквенного сока, потом глубоко вздохнул, поднялся и пошел на улицу. Сегодня была его очередь караулить Малфоя.

Глава 6

До самых каникул Крэбб воодушевленно претворял в жизнь свой план по разоблачению замыслов Малфоя. Он был так увлечен, что даже простудился, да так, что попал в больничное крыло прямо перед каникулами…

А из дома вернулся совсем другим человеком — ходил как в воду опущенный. Библиотеку обходил стороной, с Гойлом практически не разговаривал, а когда тот сам пытался завести беседу, то натыкался либо на угрюмое молчание, либо на грубую брань. Гойл никак не мог понять, что же произошло. Настроение Малфоя тоже портилось с каждым днем. Он становился все мрачнее и грубее, а место едких шуточек заняли тычки, оплеухи и подзатыльники. Крэбба, похоже, это совершенно не беспокоило. Он покорно получал по два галеона за вылазки, которые стали чаще. Иногда Гойлу казалось, что мир стал сходить с ума.

— Почему ты решил сдаться? — после особенно неудачной вылазки прямо спросил Гойл. — Ты ведь хотел прижать Малфоя к стенке!

— Ничего я не хотел. Отстань, — Крэбб отстранил руку Гойла, протягивающего ему сигареты, и вышел из туалета.

Гойл последовал за ним, но в коридоре его остановила Джули:

— Грегори, нам надо поговорить, — по-взрослому заявила она.

Гойл возвел глаза к небу и хотел уже, было, наорать на назойливую девчонку, но она его опередила:

— Я знаю кое-что, что тебе будет интересно.

— Что? — Гойл поумерил свой пыл.