На военной базе

Вся площадь базы была под наблюдением, много камер. Датчики, какие только есть, в забор были понатыканы. Ну и, конечно, патрули. За нарушение режима — срок до пяти лет, а за крупную проделку и к стенке поставить могли. Именно поэтому данная история с самого начала вызвала удивление и буквально шок у всего состава базы. Истребители «МиГ» стоявшие на вооружении базы, планово осматривались каждые два дня, и во время одного из осмотров обнаружили сильные повреждения двигателя. Выглядело, словно кто-то просто зубилом пробивал дыры, где только мог. Тут же подняли весь объект, разогнали всех по боксам и стали прогонять съемки камер. Но именно те три камеры, которые мониторили аэродром, дали сильное искажение в период с полуночи до трех. Не было видно почти ничего. И тут доложили, что еще один сектор«заглох» — на этот раз пищеблок. Подняли в ружье бойцов и срочно туда отправили.

Мой отец там инженером-проектировщиком был и в боксе сидел. Ему потом диспетчер по-дружески рассказал, что солдаты вернулись седыми и без оружия. Автоматы, брошенные в столовой, так и не были найдены, а все столы и стулья в нем были раскурочены. Ребят потом увезли куда-то, а командир базы тревогу объявил и запросил подмоги для поимки вероятного диверсанта. Те прибыли под утро и переворошили всю базу — стреляли порой. Потом собрали подписи о неразглашении под угрозой смертной казни и улетели под вечер.

Через пару лет в Новый год пилот «Ми-24» участник Афганской войны, рассказал, что следующей ночью после тех событий он шёл«черным тюльпаном» то есть трупы возил. Везли семь оцинкованных мешков. А другой«Ми» вез спецгруз — один металлический контейнер с охраной. Пилоты второго«Ми» так и не вернулись. А что это за«диверсант» который смог простых солдат в психов превратить, а спецбойцов семь человек положить, так и осталось неясным. Только охрана с тех пор на базе была втрое жестче. И людей оттуда вообще старались не выпускать вплоть до распада Союза.