В элитарный университет Меровинг на юге Франции прибывают тринадцать студентов из разных стран Европы. С виду это обычные юноши и девушки, и многие из них даже не подозревает, что все они — оборотни из проклятых родов, и каждый наделен особым демоническим даром. Все они имеют на теле знак сатаны, клеймо дьявола, но им неизвестно, что это означает.
394 мин, 55 сек 19672
— Учёность и дар проповедника породили в нём безграничную самонадеянность. Он был молод, и успех вскружил ему голову. Во время проповедей отец Урбан позволял себе ядовитые обличения капуцинов и кармелитов, намекая на грешки высших духовных лиц. Простецы падки на подобные обличения, и Грандье стал популярен. Его же собственные поступки были просто омерзительны. У него был близкий друг — королевский прокурор Тренкан. Урбан соблазнил его дочь, совсем молоденькую девочку, и имел от нее ребёнка. Злополучный Тренкан, потерпевший такое бесчестие, стал смертельным врагом Урбана.
Кроме того, весь город знал, что Грандье состоит в связи с одной из дочерей королевского советника Рене де Бру. Гнуснее всего было то, что мать этой девочки, Магдалины де Бру, перед своей смертью вверила лицемеру-духовнику свою дочь, прося быть духовным руководителем девочки. Грандье без труда совратил её, и она влюбилась в него. Но девочку брало сомнение, что вступая в связь с духовным лицом, она совершит смертный грех. Чтобы сломить ее сопротивление, Урбан прибёг к великой мерзости: он обвенчался со своей юной возлюбленной, причём одновременно сыграл двойственную роль жениха и священника. Разумеется, церемонию эту он устроил ночью и в большом секрете. И подобных дел за ним числилось немало.
— Мерзавец. И его судили за совращение?
— Нет. В Лудене был женский урсулинский монастырь. Восемь монахинь пришли в Луден из Пуатье. Они наняли себе небольшой дом и стали принимать девочек на воспитание. Их настоятельница, сестра Анна Дезанж, была женщина весьма разумная, под ее настоятельством монастырь начал процветать. Число монахинь выросло до семнадцати. Все они, кроме одной, были знатного происхождения. До 1631 года священником в монастыре был аббат Муссо. Но он умер, и монахиням надо было отыскать себе нового священника. И вот тут-то, в числе кандидатов на вакантное место и выступил Урбан Грандье. В его деле упоминается о том, что им руководили самые чёрные намерения, его соблазняла мысль о сближении с толпой молодых девушек знатного происхождения. Но его репутация была испорчена, и ему предпочли аббата Миньона. А как раз с Миньоном у него были личные счеты. Источником их вражды стало беспутное поведение Грандье, на которое сурово-нравственный Миньон жестоко нападал. И вот, чтобы отомстить торжествующему недругу, Грандье, по общему убеждению его судей и современников, и решился прибегнуть к колдовству. Он намеревался соблазнить нескольких монахинь и вступить с ними в преступную связь, в расчёте, что когда скандал обнаружится, грех будет приписан Миньону, как единственному мужчине, состоявшему в постоянных сношениях с монахинями.
— И что он сделал? — Риммон, почёсывая за ухом Рантье, был весь внимание.
— Колдовской приём, к которому прибег Грандье, был обычным: он подкинул наузу, заговорённую вещь. По всей вероятности, подойдя к ограде их обители, он перекинул в сад небольшую розовую ветку с цветами и спокойно ушёл. Монахини, гуляя по саду, подняли ветку и, конечно, нюхали благовонные цветы. Прежде других почувствовала себя дурно мать-игуменья, Анна Дезанж. Вслед за ней порча обнаружилась у сестер Ногаре, потом нехорошо почувствовала себя г-жа де Сазильи, весьма важная дама, родственница самого кардинала Ришелье. Дурно стало Сент-Аньес, дочери маркиза Делямотт-Борэ, и двум послушницам. В городе начали гулять слухи о том, что с монашками творится нечто неладное. Они вскакивали по ночам с постели и, как лунатики, даже лазали по крышам. Некоторые чуяли, что к ним ночью кто-то прикасается, и эти прикосновения причиняли им величайший ужас.
Аббат Миньон, узнав об этих явлениях, был встревожен. Сам он счёл, что на его монашек напущена порча, однако, не желая брать единолично на себя всю ответственность в таком щекотливом деле, прибег в содействию некоего патера Барре, который славился учёностью и добродетелями. Между тем, слухи обо всем, что происходит в монастыре, уже успели распространиться по всему городу. Местный судья и гражданский лейтенант явились в монастырь, дабы быть свидетелями странных явлений. Аббат Миньон ввел их в одну из келий, где на койках лежали две одержимые: настоятельница и монашка. При входе властей, сестрой Жанной тотчас овладел припадок. Она заметалась по постели и начала с неподражаемым совершенством хрюкать по-поросячьи. Потом вся скорчилась на кровати, сжала зубы и впала в онемелое состояние, но после пришла в себя. По просьбе судьи аббат стал ей задавать вопросы на латинском языке, на которые одержимая отвечала также по-латыни.
— Зачем вошёл ты в тело этой девицы? — спрашивал аббат.
— По злобе, — отвечал демон.
— Каким путём?
— Через цветы.
— Кто их прислал?
— Урбан Грандье — Скажи, кто он?
— Священник церкви Святого Петра.
— Кто дал ему цветы?
— Дьявол.
Кроме того, весь город знал, что Грандье состоит в связи с одной из дочерей королевского советника Рене де Бру. Гнуснее всего было то, что мать этой девочки, Магдалины де Бру, перед своей смертью вверила лицемеру-духовнику свою дочь, прося быть духовным руководителем девочки. Грандье без труда совратил её, и она влюбилась в него. Но девочку брало сомнение, что вступая в связь с духовным лицом, она совершит смертный грех. Чтобы сломить ее сопротивление, Урбан прибёг к великой мерзости: он обвенчался со своей юной возлюбленной, причём одновременно сыграл двойственную роль жениха и священника. Разумеется, церемонию эту он устроил ночью и в большом секрете. И подобных дел за ним числилось немало.
— Мерзавец. И его судили за совращение?
— Нет. В Лудене был женский урсулинский монастырь. Восемь монахинь пришли в Луден из Пуатье. Они наняли себе небольшой дом и стали принимать девочек на воспитание. Их настоятельница, сестра Анна Дезанж, была женщина весьма разумная, под ее настоятельством монастырь начал процветать. Число монахинь выросло до семнадцати. Все они, кроме одной, были знатного происхождения. До 1631 года священником в монастыре был аббат Муссо. Но он умер, и монахиням надо было отыскать себе нового священника. И вот тут-то, в числе кандидатов на вакантное место и выступил Урбан Грандье. В его деле упоминается о том, что им руководили самые чёрные намерения, его соблазняла мысль о сближении с толпой молодых девушек знатного происхождения. Но его репутация была испорчена, и ему предпочли аббата Миньона. А как раз с Миньоном у него были личные счеты. Источником их вражды стало беспутное поведение Грандье, на которое сурово-нравственный Миньон жестоко нападал. И вот, чтобы отомстить торжествующему недругу, Грандье, по общему убеждению его судей и современников, и решился прибегнуть к колдовству. Он намеревался соблазнить нескольких монахинь и вступить с ними в преступную связь, в расчёте, что когда скандал обнаружится, грех будет приписан Миньону, как единственному мужчине, состоявшему в постоянных сношениях с монахинями.
— И что он сделал? — Риммон, почёсывая за ухом Рантье, был весь внимание.
— Колдовской приём, к которому прибег Грандье, был обычным: он подкинул наузу, заговорённую вещь. По всей вероятности, подойдя к ограде их обители, он перекинул в сад небольшую розовую ветку с цветами и спокойно ушёл. Монахини, гуляя по саду, подняли ветку и, конечно, нюхали благовонные цветы. Прежде других почувствовала себя дурно мать-игуменья, Анна Дезанж. Вслед за ней порча обнаружилась у сестер Ногаре, потом нехорошо почувствовала себя г-жа де Сазильи, весьма важная дама, родственница самого кардинала Ришелье. Дурно стало Сент-Аньес, дочери маркиза Делямотт-Борэ, и двум послушницам. В городе начали гулять слухи о том, что с монашками творится нечто неладное. Они вскакивали по ночам с постели и, как лунатики, даже лазали по крышам. Некоторые чуяли, что к ним ночью кто-то прикасается, и эти прикосновения причиняли им величайший ужас.
Аббат Миньон, узнав об этих явлениях, был встревожен. Сам он счёл, что на его монашек напущена порча, однако, не желая брать единолично на себя всю ответственность в таком щекотливом деле, прибег в содействию некоего патера Барре, который славился учёностью и добродетелями. Между тем, слухи обо всем, что происходит в монастыре, уже успели распространиться по всему городу. Местный судья и гражданский лейтенант явились в монастырь, дабы быть свидетелями странных явлений. Аббат Миньон ввел их в одну из келий, где на койках лежали две одержимые: настоятельница и монашка. При входе властей, сестрой Жанной тотчас овладел припадок. Она заметалась по постели и начала с неподражаемым совершенством хрюкать по-поросячьи. Потом вся скорчилась на кровати, сжала зубы и впала в онемелое состояние, но после пришла в себя. По просьбе судьи аббат стал ей задавать вопросы на латинском языке, на которые одержимая отвечала также по-латыни.
— Зачем вошёл ты в тело этой девицы? — спрашивал аббат.
— По злобе, — отвечал демон.
— Каким путём?
— Через цветы.
— Кто их прислал?
— Урбан Грандье — Скажи, кто он?
— Священник церкви Святого Петра.
— Кто дал ему цветы?
— Дьявол.
Страница 90 из 112
