Все вокруг знакомо и одновременно ужасно чуждо. Обстановка, прямо скажем, напоминает склеп эдак тысячелетней давности. Стены, везде, где их выхватывают из темноты небольшие масляные светильники, покрыты толстым слоем паутины, пыли и копоти…
47 мин, 44 сек 6316
— У меня богатый опыт общения с психами, дорогой братец. Её зовут Тарья и она действительно лучшая в своем деле. Только она еще слишком молода и мне придется потратить лишнее время на её воспитание. — Выказывать раздражение и неудовольство было не в принципах Грегори, он всегда говорил, что это ниже его достоинства. Где демон мог нахвататься подобных мыслей врядли знала сама Великая Мать.
— Вот и я говорю. Немного времени — и все будет хорошо. — Лис ободрился. — А теперь я, пожалуй тоже пойду. Что-то мне подсказывает, что мою глупую ведьму без присмотра оставлять надолго рановато.
Дождавшись, когда Лисандр исчезнет, Аланир глубоко с наслаждением вдохнул.
— Пожалуй, испытания принесут мне должное количество удовольствия. — Произнес он, обращаясь к собственным мыслям. По его лицу блуждала полуулыбка.
— Которое с тобой как всегда никто не разделит. — Грегори исчез, не дождавшись ответной реплики от брата.
Аланир развернулся в сторону, где только что стоял Созидание, всем корпусом, не меняя наклона головы. Волосы его безжизненно качнулись, мазнув по лицу. Сейчас он отчетливо напоминал механическую куклу. Постояв некоторое время неподвижно, он, внезапно, протанцевал по комнате, вскидывая поочередно руки и ноги, и замер у кресла Казии.
— А я-а-а дели-и-иться и не на-ме-рен. — Пропел он в полголоса и тоже растворился в воздухе.
Глава вторая. Сладость Боли.
«… гладкий полированный камень, вроде алтаря. Распластанное тело на нем. Кровь, обширные ранения и остатки одежды мешают разобрать мужчина это или женщина. Но это не очень важно для меня. Мое тело горит. Уверенной рукой я вгоняю тонкий стилет в предплечье жертве. Крик режет слух, но я только улыбаюсь, глядя в глаза кому-то, стоящему с другой стороны камня. Медленно, наслаждаясь, проворачиваю изогнутое лезвие в теле»…
Он брел по ночному Ласку в квартале, в который разумный человек не заходит даже днем. Провинциальный городок Империи, весьма далекий от столицы, не славился добропорядочностью своих жителей в целом. Но в квартал Голодной Змеи стекались самые отбросы — убийцы, садисты, насильники и прочая гниль. Стражи сюда не совались, если, конечно, хотели жить. Длань Светлого Императора не простиралась над этой глушью.
Но он шел, не скрываясь и не озираясь. Так, словно его не касалось происходящее вокруг. А происходило многое. Вон из той подворотни, например, доносились истеричные женские крики и громкий довольный мужской хохот. А за этим забором, во дворе дома, детский голосок сквозь плач просил папу не трогать его опять. Под ногами хрустело, чавкало и, порой, шевелилось. Фонарей здесь не было отроду, поэтому обычный человеческий глаз не смог бы разглядеть, что там, на земле. Но он видел. Видел и весьма забавлялся.
Он шел, глядя перед собой и чуть вниз. Руки его при ходьбе почти не шевелились, только пальцы безостановочно перебирали в воздухе. Длинные черные волосы при каждом шаге падали на лицо и отбрасывались назад. Он не пытался убрать их, словно обзор ему совсем не был нужен. По лицу блуждала отрешенная улыбка, ноздри раздувались так, как если бы он шел на запах.
— Господин… Господин, слышите меня! Постойте, господин! — откуда-то из-за угла раздался тонкий детский голосок. Аланир по инерции прошел еще несколько шагов, пока не понял, что господин — это он. — Ну постойте же!
Медленно, очень медленно, демон повернул голову в направлении звука. Придерживаясь ручонками за каменную кладку, из-за дома выглядывал человеческий ребенок, лет десяти. Девочка, если он не ошибался. Её глаза, не предназначенные для темноты, не позволяли ей хорошо рассмотреть того, кого она окликнула.
Утерев нос грязным кулаком, она вышла из-за угла.
— Господин, мне нужна помощь! Я не знаю, где я… Мой отец… он… его увели, туда, его увели туда. — Она показала пальцем в темноту за своей спиной. — Он сказал мне бежать, но я не знаю, куда мне бежать. Я… мне страшно, господин!
— Эт-то оч-чень странно все… — нараспев произнес демон. — Думаю, тебя никто и никогда не учил, насколько это плохо — обманывать.
Его пристальный взгляд не отрывался от лица девочки. Он склонил голову набок и улыбнулся шире. Почувствовав неладное, дитя отступило на шаг назад и спрятало ручки за спину. Сдаваться, однако, она не пожелала.
— Что вы такое говорите, господин? Я только хочу уйти отсюда! Я хочу домой! С папой! — Она всхлипнула, по лицу покатились слезы, оставляющие дорожки на пыльных щеках.
— С папой, говоришь… но его же увели, нет? — Аланир сделал шаг к девочке, голова его довернулась еще в бок, встав под нереальным углом к телу. Еще пара шагов и он оказался совсем рядом к ребенку, глаза которого уже грозили выпасть из орбит от его вида. — Так ты хочешь уйти со мной или с папой, а?
Демон протянул руку к лицу девочки и медленно провел пальцами по её щеке. Острые, как бритва когти с легкостью вспороли нежную кожу и моментально окрасились красным. Ноги ребенка словно приросли к земле от ужаса и до её сознания ощущения добрались не сразу. Миг спустя она дико закричала и отбежала на несколько шагов.
— Вот и я говорю. Немного времени — и все будет хорошо. — Лис ободрился. — А теперь я, пожалуй тоже пойду. Что-то мне подсказывает, что мою глупую ведьму без присмотра оставлять надолго рановато.
Дождавшись, когда Лисандр исчезнет, Аланир глубоко с наслаждением вдохнул.
— Пожалуй, испытания принесут мне должное количество удовольствия. — Произнес он, обращаясь к собственным мыслям. По его лицу блуждала полуулыбка.
— Которое с тобой как всегда никто не разделит. — Грегори исчез, не дождавшись ответной реплики от брата.
Аланир развернулся в сторону, где только что стоял Созидание, всем корпусом, не меняя наклона головы. Волосы его безжизненно качнулись, мазнув по лицу. Сейчас он отчетливо напоминал механическую куклу. Постояв некоторое время неподвижно, он, внезапно, протанцевал по комнате, вскидывая поочередно руки и ноги, и замер у кресла Казии.
— А я-а-а дели-и-иться и не на-ме-рен. — Пропел он в полголоса и тоже растворился в воздухе.
Глава вторая. Сладость Боли.
«… гладкий полированный камень, вроде алтаря. Распластанное тело на нем. Кровь, обширные ранения и остатки одежды мешают разобрать мужчина это или женщина. Но это не очень важно для меня. Мое тело горит. Уверенной рукой я вгоняю тонкий стилет в предплечье жертве. Крик режет слух, но я только улыбаюсь, глядя в глаза кому-то, стоящему с другой стороны камня. Медленно, наслаждаясь, проворачиваю изогнутое лезвие в теле»…
Он брел по ночному Ласку в квартале, в который разумный человек не заходит даже днем. Провинциальный городок Империи, весьма далекий от столицы, не славился добропорядочностью своих жителей в целом. Но в квартал Голодной Змеи стекались самые отбросы — убийцы, садисты, насильники и прочая гниль. Стражи сюда не совались, если, конечно, хотели жить. Длань Светлого Императора не простиралась над этой глушью.
Но он шел, не скрываясь и не озираясь. Так, словно его не касалось происходящее вокруг. А происходило многое. Вон из той подворотни, например, доносились истеричные женские крики и громкий довольный мужской хохот. А за этим забором, во дворе дома, детский голосок сквозь плач просил папу не трогать его опять. Под ногами хрустело, чавкало и, порой, шевелилось. Фонарей здесь не было отроду, поэтому обычный человеческий глаз не смог бы разглядеть, что там, на земле. Но он видел. Видел и весьма забавлялся.
Он шел, глядя перед собой и чуть вниз. Руки его при ходьбе почти не шевелились, только пальцы безостановочно перебирали в воздухе. Длинные черные волосы при каждом шаге падали на лицо и отбрасывались назад. Он не пытался убрать их, словно обзор ему совсем не был нужен. По лицу блуждала отрешенная улыбка, ноздри раздувались так, как если бы он шел на запах.
— Господин… Господин, слышите меня! Постойте, господин! — откуда-то из-за угла раздался тонкий детский голосок. Аланир по инерции прошел еще несколько шагов, пока не понял, что господин — это он. — Ну постойте же!
Медленно, очень медленно, демон повернул голову в направлении звука. Придерживаясь ручонками за каменную кладку, из-за дома выглядывал человеческий ребенок, лет десяти. Девочка, если он не ошибался. Её глаза, не предназначенные для темноты, не позволяли ей хорошо рассмотреть того, кого она окликнула.
Утерев нос грязным кулаком, она вышла из-за угла.
— Господин, мне нужна помощь! Я не знаю, где я… Мой отец… он… его увели, туда, его увели туда. — Она показала пальцем в темноту за своей спиной. — Он сказал мне бежать, но я не знаю, куда мне бежать. Я… мне страшно, господин!
— Эт-то оч-чень странно все… — нараспев произнес демон. — Думаю, тебя никто и никогда не учил, насколько это плохо — обманывать.
Его пристальный взгляд не отрывался от лица девочки. Он склонил голову набок и улыбнулся шире. Почувствовав неладное, дитя отступило на шаг назад и спрятало ручки за спину. Сдаваться, однако, она не пожелала.
— Что вы такое говорите, господин? Я только хочу уйти отсюда! Я хочу домой! С папой! — Она всхлипнула, по лицу покатились слезы, оставляющие дорожки на пыльных щеках.
— С папой, говоришь… но его же увели, нет? — Аланир сделал шаг к девочке, голова его довернулась еще в бок, встав под нереальным углом к телу. Еще пара шагов и он оказался совсем рядом к ребенку, глаза которого уже грозили выпасть из орбит от его вида. — Так ты хочешь уйти со мной или с папой, а?
Демон протянул руку к лицу девочки и медленно провел пальцами по её щеке. Острые, как бритва когти с легкостью вспороли нежную кожу и моментально окрасились красным. Ноги ребенка словно приросли к земле от ужаса и до её сознания ощущения добрались не сразу. Миг спустя она дико закричала и отбежала на несколько шагов.
Страница 10 из 14
