Начало пути

— Больно! Что вы делаете, мне же больно! — Девочка прижала ладошку к щеке, размазывая кровь.

— Ты уверена, что именно это — и уже больно, милая? — Мягкий голос не сочетался с кошмарным видом странного человека чуть более, чем абсолютно. Последние крохи выдержки, наконец, растворил страх и, страшно закричав, девочка побежала в темноту.

Аланир проводил её взглядом и, не поднимая головы, медленно пошел следом.

— Бесполезное, ничтожное отродье! Что сложного тебе поручили, тварь? — Звонкая пощечина украсила неповрежденную щеку девочки ярким малиновым пятном. От удара она пошатнулась и, не удержавшись на ногах, кулем осела на землю. — Тебе просто надо было привести его сюда! Так трудно было состроить жалостливую мордочку, да Санька?! За что я должна тебя кормить, скажи на милость?

— Мама, ты не понимаешь! Ты просто его не видела! Он ужасен! Он не человек! У людей не бывает таких глаз! И таких когтей тоже! — Саня старалась отползти от разгневанной матушки подальше, но тело слушалось с трудом.

Сильная рука резко дернула её за волосы, приподнимая над землей.

— Посмотри на это лицо, милое дитя, — Арлинн наклонилась к дочери, слова шипением вырывались из её горла, — думаешь я не знаю, что такие шрамы можно получить от человека с самыми обычными пальцами и оружием в них?

Лицо женщины пересекали два длинных тонких рубца от левой брови, через щеку и терялись где-то за волосами. Сейчас, на раскрасневшемся и искаженном злостью лице, они выделялись отчетливее всего, оставаясь мертвенно бледными. Обычно же эти две тонкие линии были почти незаметны, видимо лечились не без магии.

— Мама, нет! Нет! Я говорю правду! — Санька забилась, пытаясь вырваться из рук матери. Она слишком хорошо знала, что в гневе Арлинн себя контролирует очень плохо.

Для наемного убийцы непозволительно допускать расхождения слухов о своей работе. Однако, некоторые пристрастия помимо основных заданий все-таки вызывали разговоры даже между её прожженными коллегами-мужчинами. Очень тихие разговоры, больше похожие на страшные байки.

— Выродок! — Рявкнула женщина и с силой отбросила хрупкое тело дочери куда-то в сторону, не сильно заботясь, куда она приземлится. — Мне следовало позаботиться, чтобы ты не появлялась в моей жизни.

Саньке относительно повезло. Она всего лишь ударилась спиной о стену дома и упала, разбив колено о камень на земле. Дыхание перехватило, из горла вырывался какой-то скулеж. Девочка судорожно подтянула колени к подбородку и осталась лежать на земле, содрогаясь попеременно от холода, от боли и от страха.

— Люди так редко могут отличить правду ото лжи, что иногда даже удивляют меня. — От входа в глухой дворик, в котором Арлинн ждала свою дочь с жертвой, прямо из темноты отделился силуэт. Он стоял и не торопился выйти из тени на освещенную луной площадку.

— А ты еще кто такой, мать твою? Или это ты мне Саньку располосовал, ублюдок? — Арлинн сплюнула себе под ноги и незаметно опустила руку к бедру, где в неприметных на первый взгляд ножнах торчал добротный нож. — Может, попробуешь повторить этот трюк со мной, падаль?

— И вы так любите причинять друг другу боль… — Силуэт чуть качнулся из стороны в сторону и там, где смутно угадывалось лицо зажглись два багровых огонька. До Арлинн не сразу дошло, что неизвестный просто открыл глаза.

Нервная дрожь сотрясла тело женщины. Сбоку, от стены донесся сдавленный хрип Саньки. Её рот широко раскрывался, словно она пыталась кричать, но голос не слушался, и кроме хрипов ничего не получалось. Одновременно, девочка пыталась уползти, но лишь обдирала коленки и ладони о мелкие камни.

Глаза неизвестного мигнули и пропали. Одновременно с этим, он, наконец, сделал шаг вперед, оказавшись на освещенной площадке. Его голова была запрокинута назад, руки разведены в стороны ладонями вверх. Лицо безмятежно, губы растянуты в отрешенной улыбке. Пальцы перебирали в воздухе, и Арлинн увидела то, о чем говорила её дочь — весьма внушительные, острые, как бритва, когти.

Левая рука демона — теперь Арлинн не сомневалась, что перед ней не человек — указала на свернувшуюся у стены девочку. Правая — на нее саму. Арлинн вдруг поняла, что не может пошевелиться, а её рука, танцевавшая на рукояти ножа, который она так и не извлекла из ножен, стала подниматься вопреки желаниям.

— Боль — я разбираюсь в этом понятии. Мне кажется, что мы найдем, о чем поговорить, правда?— Аланир издал смешок. Мурлыкающие нотки резанули по нервам. Палец, указывающий в сторону Арлинн, пошевелился в манящем жесте. — Вот ты… Ты будешь главной актрисой в моем маленьком театре…