Все вокруг знакомо и одновременно ужасно чуждо. Обстановка, прямо скажем, напоминает склеп эдак тысячелетней давности. Стены, везде, где их выхватывают из темноты небольшие масляные светильники, покрыты толстым слоем паутины, пыли и копоти…
47 мин, 44 сек 6318
Как во сне, Арлинн сделала шаг вперед. Руки, поднятые на уровень плеч, вдруг изогнулись под нереальным углом, предплечья провернулись в суставе дважды и замерли, указывая кистями в небо. Боль… нет, что-то гораздо большее, древнее, как инстинкт самосохранения, как заложенный на подкорке первобытный страх перед сильным, как… Слова еще не закончились, но разум отказался выдать что-то более определенное. Тело изогнуло судорогой, голос больше не подчинялся ей. Крик застревал в горле, не находя выхода. Глаза закатились, показались белки.
— Больше, чем причинять боль, вы любите только управлять. Это потрясающее, упоительное чувство власти… — демон чуть довернул голову в сторону Саньки, по-прежнему не открывая глаз, — мне оно тоже не чуждо. Мы разделим его на двоих. Я помогу тебе…
Сознание вернулось в тело Арлинн рывком, словно вбитой тяжелой кувалдой кузнеца. Арлинн вдруг почувствовала необычайную легкость во всем теле. Боль все так же врезалась толчками в каждый нерв, однако, собственный разум её словно разделился. Женщина почувствовала, что способна посмотреть на происходящее как бы со стороны. И взгляд этот не был новым, воистину, он был хорошо знаком наемнице. Жажда крови упала на глаза пеленой, опутала сетью все тело, но это продолжалось недолго. Зрение довольно быстро сфокусировалось, она увидела, как Санька движется в центр площадки и замирает прямо перед демоном. Девочка больше не пыталась кричать. На первый взгляд её тело казалось безжизненным, подвешенным на нитки за несколько точек — макушка, локти, колени…
Вот Санька медленно, дерганными движениями разворачивается лицом к матери…
Её глаза полны слез, но эта влага не может сорваться с её ресниц. Лицо бледное… Боги, Арлинн никогда не видела настолько побледневшего лица — словно крови в теле девочки нет вообще.
— Раз-два… пришла пора… — Пальцы демона двигались, словно дирижируя музыкой, слышной ему одному. — Три-четыре… часы пробили…
Негромкий голос въедался в кожу, царапал нервные окончания, мышцы подрагивали. Неясное пока желание медленно формировалось в груди. Осколок прежней, настоящей Арлинн бился в истерике, похоже точно понимая, что должно сейчас произойти, но наемница себе больше не принадлежала. Санька начала двигаться, перемещаясь вокруг матери по ломаной траектории. Периодически она подпрыгивала, высоко выбрасывая колени и вскидывая руки. В голове Арлинн, как в клетке что-то человеческое билось и заходилось криком, но то, что завладело её сознанием, заставляло тело улыбаться и даже наслаждаться этой игрой.
— Пять-шесть… боль и месть… — Демон поднял голову, в упор взглянув на Арлинн. — Семь-восемь… с собою приносим…
Санька замерла в полуметре от матери, раскинув руки и запрокинув голову.
— Девять-десять… останемся вместе…
Осознание пришло мгновенно. Рука поднялась сама собой. Ведь не может двигаться рука с вывернутым суставом? Не может же, так? Откуда взялся нож Арлинн не успела понять, но…
Широкая алая полоса открылась от низа живота, и до самого горла пролегла дорожка красных струек, собиравшихся пятнами на краях одежды. Это было красиво… Санька подняла голову, в её глазах не было ни капли разума, но она молчала. А потом губы девочки растянулись в такой же улыбке, как у чудовища за её спиной.
— Девять-десять… — прошептали ее губы.
Нож все еще торчал под горлом у девочки, зажатый в руке её матери.
— Это морок, безумие, это не правда, не правда… — Арлинн быстро шагала по грязной мостовой под едва светлеющим небом. — Это сон…
Она все повторяла и повторяла себе под нос эти слова, как молитву.
Проснувшись среди ночи и увидев свернувшуюся на диванчике Саньку, наемница все равно не сразу поверила, что весь этот кошмар ей всего лишь приснился. Сон был очень ярким, насыщенным, и, что самое странное, Арлинн запомнила его вплоть до мелочей. В памяти отпечаталась каждая деталь одежды монстра, каждая капля крови дочери, каждое сладкое мгновение чужой боли…
Это было самое ужасное. Именно ощущение удовлетворения от совершенного поступка, наслаждение болью. Омерзительное преступление, которое принесло невероятное блаженство. Нет, Арлинн не относилась к тонкокожей части женщин-наемниц, не способных убить ребенка, калеку или животное. Отнюдь, при необходимости её рука не дрогнула бы. Но эта эйфория… это безумие…
Арлинн все шагала и шагала вперед, к воротам, к выходу из города. Санька осталась в комнате на постоялом дворе. Жилье оплачено на два месяца вперед, небольшой кошелек с золотом спрятан в ящике стола. На первое время ей хватит, а дальше пусть зарабатывает сама, не маленькая уже. Видеть девочку женщине было страшно. Словно поднималась из глубин подсознания та самая жажда крови и сладкое ощущение власти над ребенком. Да, решение оставить девочку в городе действительно правильное. Даже в этой клоаке она будет в большей безопасности сейчас, чем рядом с матерью.
— Больше, чем причинять боль, вы любите только управлять. Это потрясающее, упоительное чувство власти… — демон чуть довернул голову в сторону Саньки, по-прежнему не открывая глаз, — мне оно тоже не чуждо. Мы разделим его на двоих. Я помогу тебе…
Сознание вернулось в тело Арлинн рывком, словно вбитой тяжелой кувалдой кузнеца. Арлинн вдруг почувствовала необычайную легкость во всем теле. Боль все так же врезалась толчками в каждый нерв, однако, собственный разум её словно разделился. Женщина почувствовала, что способна посмотреть на происходящее как бы со стороны. И взгляд этот не был новым, воистину, он был хорошо знаком наемнице. Жажда крови упала на глаза пеленой, опутала сетью все тело, но это продолжалось недолго. Зрение довольно быстро сфокусировалось, она увидела, как Санька движется в центр площадки и замирает прямо перед демоном. Девочка больше не пыталась кричать. На первый взгляд её тело казалось безжизненным, подвешенным на нитки за несколько точек — макушка, локти, колени…
Вот Санька медленно, дерганными движениями разворачивается лицом к матери…
Её глаза полны слез, но эта влага не может сорваться с её ресниц. Лицо бледное… Боги, Арлинн никогда не видела настолько побледневшего лица — словно крови в теле девочки нет вообще.
— Раз-два… пришла пора… — Пальцы демона двигались, словно дирижируя музыкой, слышной ему одному. — Три-четыре… часы пробили…
Негромкий голос въедался в кожу, царапал нервные окончания, мышцы подрагивали. Неясное пока желание медленно формировалось в груди. Осколок прежней, настоящей Арлинн бился в истерике, похоже точно понимая, что должно сейчас произойти, но наемница себе больше не принадлежала. Санька начала двигаться, перемещаясь вокруг матери по ломаной траектории. Периодически она подпрыгивала, высоко выбрасывая колени и вскидывая руки. В голове Арлинн, как в клетке что-то человеческое билось и заходилось криком, но то, что завладело её сознанием, заставляло тело улыбаться и даже наслаждаться этой игрой.
— Пять-шесть… боль и месть… — Демон поднял голову, в упор взглянув на Арлинн. — Семь-восемь… с собою приносим…
Санька замерла в полуметре от матери, раскинув руки и запрокинув голову.
— Девять-десять… останемся вместе…
Осознание пришло мгновенно. Рука поднялась сама собой. Ведь не может двигаться рука с вывернутым суставом? Не может же, так? Откуда взялся нож Арлинн не успела понять, но…
Широкая алая полоса открылась от низа живота, и до самого горла пролегла дорожка красных струек, собиравшихся пятнами на краях одежды. Это было красиво… Санька подняла голову, в её глазах не было ни капли разума, но она молчала. А потом губы девочки растянулись в такой же улыбке, как у чудовища за её спиной.
— Девять-десять… — прошептали ее губы.
Нож все еще торчал под горлом у девочки, зажатый в руке её матери.
— Это морок, безумие, это не правда, не правда… — Арлинн быстро шагала по грязной мостовой под едва светлеющим небом. — Это сон…
Она все повторяла и повторяла себе под нос эти слова, как молитву.
Проснувшись среди ночи и увидев свернувшуюся на диванчике Саньку, наемница все равно не сразу поверила, что весь этот кошмар ей всего лишь приснился. Сон был очень ярким, насыщенным, и, что самое странное, Арлинн запомнила его вплоть до мелочей. В памяти отпечаталась каждая деталь одежды монстра, каждая капля крови дочери, каждое сладкое мгновение чужой боли…
Это было самое ужасное. Именно ощущение удовлетворения от совершенного поступка, наслаждение болью. Омерзительное преступление, которое принесло невероятное блаженство. Нет, Арлинн не относилась к тонкокожей части женщин-наемниц, не способных убить ребенка, калеку или животное. Отнюдь, при необходимости её рука не дрогнула бы. Но эта эйфория… это безумие…
Арлинн все шагала и шагала вперед, к воротам, к выходу из города. Санька осталась в комнате на постоялом дворе. Жилье оплачено на два месяца вперед, небольшой кошелек с золотом спрятан в ящике стола. На первое время ей хватит, а дальше пусть зарабатывает сама, не маленькая уже. Видеть девочку женщине было страшно. Словно поднималась из глубин подсознания та самая жажда крови и сладкое ощущение власти над ребенком. Да, решение оставить девочку в городе действительно правильное. Даже в этой клоаке она будет в большей безопасности сейчас, чем рядом с матерью.
Страница 12 из 14
