Все вокруг знакомо и одновременно ужасно чуждо. Обстановка, прямо скажем, напоминает склеп эдак тысячелетней давности. Стены, везде, где их выхватывают из темноты небольшие масляные светильники, покрыты толстым слоем паутины, пыли и копоти…
47 мин, 44 сек 6312
Перед глазами стала стремительно затягиваться красноватая занавесь. Волосы приподнялись, словно наэлектризованные. Я остановилась как в копанная, чувствуя, что пальцы скрючивает судорога, делая их похожими на когтистые лапы. Воздух вокруг меня начал потрескивать. Староста, который успел договорить весь свой воодушевляющий монолог, прежде чем заметил мою реакцию, коротко и очень по-бабьи взвизгнул и отскочил от меня одним прыжком метра на два.
— Пррроклятые изсссссвращенцы!
Рык пополам с шипением прокатился, кажется, над всей деревней. Стало очень тихо.
— Вам и ведуна черного не надо, вы сами живодеры. Потому и вольготно ему среди вас было.
Голос звенел, дрожал подобно воздуху вокруг меня. На плечи легли горячие руки, чуть сжав. Тихий шепот прозвучал над самым ухом, хотя казался далеким и еле слышным.
— Тихо, малыш. Легче, легче…
Я недовольно передернула плечами. Я была за гранью, там, где уже не спасают разговоры и увещевания.
— Будь проклят тот день, когда я решила ехать этой дорогой. Будь проклято это селение, где просят помощи и в благодарность за нее пытаются убить. Где люди способны обречь на смерть мать с новорожденным младенцем. Будьте прокляты, каждый из вас, все вместе… Словом моим, кровью моей…
Я вскинула руку над головой. Маленький ритуальный ножик скользнул в другую руку сам собой, легко и привычно. Теперь только немного моей крови и все будет закончено…
— Остановись! Стой ведьма! — Через дорогу ко мне бежала та самая дочь старейшины. Бежала, спотыкаясь и чуть не падая, угрожая выронить ребенка. Бежала и протягивала свободную руку ко мне. Остановить, уберечь, не дать закончить проклятие. — Чем? Чем ты лучше их всех, если способна под горячую руку угробить и виновных и невинных? Чем ты лучше их всех?!
Добежав, она все-таки упала на колени и зашлась плачем, прижимая к груди ребенка. Кажется, она не до конца понимала, что прерванный обряд мог ударить по ней, мог убить на месте.
Слетевшую дугу незаконченного проклятья аккуратно подхватил Лис. Впитав силу, вложенную в заклинание, он мягко вернул ее мне.
Я опустила руки. Сила еще бурлила в венах, заставляя сбиваться с ритма дыхания и учащая сердцебиение. Лис продолжал придерживать меня за плечи. Обернувшись, я увидела его невозмутимое лицо, словно ничего не было. Словно это не я сейчас собиралась обречь на вымирание целую деревню.
Высвободившись из рук демона, я нашла глазами старосту. Мужик был белее мела, его трясло, глаза грозили выпасть из орбит. Других жителей, кроме него и несчастной матери, все еще плачущей у моих ног, не наблюдалось. Даже вездесущие собаки попрятались и врядли покажутся до следующего вечера.
— Бровляй. Ты слышишь меня, Бровляй? — Староста, наконец, сфокусировал на мне взгляд, продолжая сотрясаться от страха. — Посмотри на нее.
Я опустилась на колени перед девушкой, чуть приобняв её за плечи
— Это твоя дочь. И она готова пройти через все, что вы ей приготовили, только чтобы спасти ваши жалкие жизни. Бровляй, она достойная дочь вождя. Ты не заслуживаешь её. А ты, милая, — я взяла девушку за подбородок, заставив посмотреть на меня, — перестань плакать, молоко пропадет, не приведи боги. Где твой муж?
— С-сгинул, госпожа… Еще зимой, в лесу. — Девушка старательно прятала от меня глаза, пытаясь справиться с пережитым ужасом. И с ужасом еще не меньшим, грядущим теперь.
— Как зовут тебя?
— Милена, госпожа… — Чистые серебристые глаза смотрели со смирением, но где-то на дне этих озер плескалась робкая надежда — а вдруг?
— Милена… Красиво. Возьми это, тебе пригодится. — Я достала из поясной сумки небольшой голубоватый берилл на тонкой серебряной цепочке. — Он поможет тебе оставаться рассудительной и сильной до конца твоих дней. А еще, — я усмехнулась и добавила уже почти шепотом, чтобы слышала только девушка, — он успокоит твое сердце и откроет его новым чувствам. Носи его всегда, не снимай. Смотри-ка, он идет тебе необыкновенно!
Милена поднесла камень к глазам еще раз, спрятала его под рубашку и, наконец, улыбнулась.
— Спасибо, госпожа.
Я поднялась с колен и помогла встать девушке. Лис застыл статуей в паре шагов от меня, сохраняя бесстрастное лицо и, кажется, витал мыслями где-то далеко. Похоже, происходящее его окончательно перестало интересовать. Это хорошо. Значит глупостей не предвидится.
— Бровляй, мне нужно тебе еще что-то объяснять? — Под моим взглядом успокоившийся староста снова втянул голову в плечи.
— Нет, госпожа. — И уже Милене. — Иди в дом, дочка. Ребенка лучше уложить. Ну или что вы там, бабы, с этими мелкими вечно вытворяете. Давай, бегом. И матери помоги с обедом.
Еще раз благодарно взглянув на меня, Милена в последний раз улыбнулась мне и заторопилась к дому. Вскоре хрупкая фигурка скрылась в одном из дворов.
— Ну.. это… обедать-то идем? — Бровляй смотрел с такой надеждой, что я невольно рассмеялась. Правильно, если уж жечь ведьму, так до конца. А коли живая осталась, так продолжать злить себе дороже. Мужик и так, похоже, язык свой длинный уже не раз проклял.
— Пррроклятые изсссссвращенцы!
Рык пополам с шипением прокатился, кажется, над всей деревней. Стало очень тихо.
— Вам и ведуна черного не надо, вы сами живодеры. Потому и вольготно ему среди вас было.
Голос звенел, дрожал подобно воздуху вокруг меня. На плечи легли горячие руки, чуть сжав. Тихий шепот прозвучал над самым ухом, хотя казался далеким и еле слышным.
— Тихо, малыш. Легче, легче…
Я недовольно передернула плечами. Я была за гранью, там, где уже не спасают разговоры и увещевания.
— Будь проклят тот день, когда я решила ехать этой дорогой. Будь проклято это селение, где просят помощи и в благодарность за нее пытаются убить. Где люди способны обречь на смерть мать с новорожденным младенцем. Будьте прокляты, каждый из вас, все вместе… Словом моим, кровью моей…
Я вскинула руку над головой. Маленький ритуальный ножик скользнул в другую руку сам собой, легко и привычно. Теперь только немного моей крови и все будет закончено…
— Остановись! Стой ведьма! — Через дорогу ко мне бежала та самая дочь старейшины. Бежала, спотыкаясь и чуть не падая, угрожая выронить ребенка. Бежала и протягивала свободную руку ко мне. Остановить, уберечь, не дать закончить проклятие. — Чем? Чем ты лучше их всех, если способна под горячую руку угробить и виновных и невинных? Чем ты лучше их всех?!
Добежав, она все-таки упала на колени и зашлась плачем, прижимая к груди ребенка. Кажется, она не до конца понимала, что прерванный обряд мог ударить по ней, мог убить на месте.
Слетевшую дугу незаконченного проклятья аккуратно подхватил Лис. Впитав силу, вложенную в заклинание, он мягко вернул ее мне.
Я опустила руки. Сила еще бурлила в венах, заставляя сбиваться с ритма дыхания и учащая сердцебиение. Лис продолжал придерживать меня за плечи. Обернувшись, я увидела его невозмутимое лицо, словно ничего не было. Словно это не я сейчас собиралась обречь на вымирание целую деревню.
Высвободившись из рук демона, я нашла глазами старосту. Мужик был белее мела, его трясло, глаза грозили выпасть из орбит. Других жителей, кроме него и несчастной матери, все еще плачущей у моих ног, не наблюдалось. Даже вездесущие собаки попрятались и врядли покажутся до следующего вечера.
— Бровляй. Ты слышишь меня, Бровляй? — Староста, наконец, сфокусировал на мне взгляд, продолжая сотрясаться от страха. — Посмотри на нее.
Я опустилась на колени перед девушкой, чуть приобняв её за плечи
— Это твоя дочь. И она готова пройти через все, что вы ей приготовили, только чтобы спасти ваши жалкие жизни. Бровляй, она достойная дочь вождя. Ты не заслуживаешь её. А ты, милая, — я взяла девушку за подбородок, заставив посмотреть на меня, — перестань плакать, молоко пропадет, не приведи боги. Где твой муж?
— С-сгинул, госпожа… Еще зимой, в лесу. — Девушка старательно прятала от меня глаза, пытаясь справиться с пережитым ужасом. И с ужасом еще не меньшим, грядущим теперь.
— Как зовут тебя?
— Милена, госпожа… — Чистые серебристые глаза смотрели со смирением, но где-то на дне этих озер плескалась робкая надежда — а вдруг?
— Милена… Красиво. Возьми это, тебе пригодится. — Я достала из поясной сумки небольшой голубоватый берилл на тонкой серебряной цепочке. — Он поможет тебе оставаться рассудительной и сильной до конца твоих дней. А еще, — я усмехнулась и добавила уже почти шепотом, чтобы слышала только девушка, — он успокоит твое сердце и откроет его новым чувствам. Носи его всегда, не снимай. Смотри-ка, он идет тебе необыкновенно!
Милена поднесла камень к глазам еще раз, спрятала его под рубашку и, наконец, улыбнулась.
— Спасибо, госпожа.
Я поднялась с колен и помогла встать девушке. Лис застыл статуей в паре шагов от меня, сохраняя бесстрастное лицо и, кажется, витал мыслями где-то далеко. Похоже, происходящее его окончательно перестало интересовать. Это хорошо. Значит глупостей не предвидится.
— Бровляй, мне нужно тебе еще что-то объяснять? — Под моим взглядом успокоившийся староста снова втянул голову в плечи.
— Нет, госпожа. — И уже Милене. — Иди в дом, дочка. Ребенка лучше уложить. Ну или что вы там, бабы, с этими мелкими вечно вытворяете. Давай, бегом. И матери помоги с обедом.
Еще раз благодарно взглянув на меня, Милена в последний раз улыбнулась мне и заторопилась к дому. Вскоре хрупкая фигурка скрылась в одном из дворов.
— Ну.. это… обедать-то идем? — Бровляй смотрел с такой надеждой, что я невольно рассмеялась. Правильно, если уж жечь ведьму, так до конца. А коли живая осталась, так продолжать злить себе дороже. Мужик и так, похоже, язык свой длинный уже не раз проклял.
Страница 6 из 14
