Фандом: Гарри Поттер. После финальной битвы Анна Риддл провела в Азкабане десять лет, но ее выпускают под личную ответственность Главного Аврора Гарри Джеймса Поттера, который никогда не сомневался в ее приверженности делу Света. Только Анне доверял и Темный Лорд…
104 мин, 37 сек 15353
… и заканчивая Антиликантропным. Его готовить, увы, месяц. И, увы, только после тотальной уборки.
Закатываю рукава, беру в руки котел, которому на ближайшие часы предстоит исполнять роль ведра, и подхожу к крану. Странно, зачем в Хогвартсе канализация? Хотя, возможно, Основатели тогда еще не знали ни Агуаменти, ни Эванеско. Что странно — замок вон какой огромный. На него заклятий хватило, а Агуаменти…
Тряпка находится в одном из углов. Похоже, старая мантия, даже не слизнортовская. Возможно, Снейпа. Пыльная, потертая. Но на тряпки годится.
Раздираю ее на ровные квадраты и приступаю к мытью.
— Мэм? — прихожу в себя от чужого удивленного голоса под ухом. Разгибаюсь, держа в руках грязную тряпку.
Ученики. Четвертый-пятый курс. Двое слизеринцев и один когтевранец. Точнее, когтевранка. Девушка.
— Чем могу быть полезна? — смотрю на растерянных детей. Да, не каждый день можно видеть, как волшебник ползает по полу, аки эльф домовой.
— Эм… мы… мы на отработку, — едва слышно пищит девушка. — Эм… Профессор Слизнорт сказал… что тут… эм… будет мадам Риддл, и… Это вы мадам Риддл?
— «Мисс», — поправляю девушку. — Не «мадам», а «мисс». Увы, за мою жизнь мне так и не довелось побывать замужем.
Ученики косятся на тряпку. Перехватываю их взгляд и швыряю ветошь в котел с грязной водой.
— Курс какой?
— Пятый, — говорит когтевранка.
— Четвертый, — отзываются слизеринцы.
— Вот и отлично, — облегченно киваю. — Значит, годность ингредиентов определять умеете. Видите полки? Все, что испорчено — Эванеско. Все, что годится — сложить отдельно и подписать. Все, что сомневаетесь, несете мне. Ясно?
— Угу.
Ученики разбредаются по тесной лаборатории. Полы мыть мне уже здесь места не хватит, поэтому я опустошаю котел и принимаюсь тоже разбирать ингредиенты на две кучки — на годные и негодные.
Первым на опознание мне приносят нечто зеленое в банке. Долго пытаюсь понять, что же это такое. Или чем было, но память молчит, как партизан. Воняет, разумеется, но компоненты для магических зелий почти все воняют так, что рвотный рефлекс срабатывает нередко. Особенно компоненты животного происхождения.
— Эванеско, — выношу приговор «нечту зеленому».
Затем приносят банку с пудрой из стрекозиных крыльев. Ее я оставляю, потому что стрекозиные крылья не имеют срока годности.
Через три часа лаборатория почти пустеет. На полках сиротливо ютятся горка безоаров, банка со злополучной пудрой и пара сушеных мадагаскарских тараканов. Все остальное оказалось негодным.
Как, скажите на милость, можно было умудриться не запечатать нормально банку с дорогущим молоком единорога, причем поставить ее на полку так, что она протекла, и молоко накапало в коробку с сушеными паучьими ножками, разумеется, испортив их? Когда я нашла и то, и другое, то этот сюрреализм даже не вонял, застыв твердым, словно мраморным, куском.
Одно оправдывает Слизнорта — старый он. Древний, как мамонт.
Учеников долго задерживать нельзя. Они уходят, странно на меня косясь, а я опять возвращаюсь к мытью полов.
И только оказавшись в своей комнате, я понимаю, как жутко у меня болит все тело. Десять лет безделья в «не особо комфортных условиях», да еще и в моем возрасте…
Доползаю до ванной, набираю горячую воду и с наслаждением погружаюсь в нее. Дать мышцам, отвыкшим от нагрузки, расслабиться…
— Мисс Анна, — рядом материализуется Динни, — вот, выпейте.
— Что это, Динни? — с интересом смотрю на стеклянный пузырек.
— Чтобы ничего не болело, — вздергивает подбородок домовичка. — Мисс Анна так рьяно взялась за работу, но совсем забыла, что она еще очень больная. А Динни помнит об этом. Поэтому Динни попросила у мадам врача зелье для мисс Анны.
Чувствую, как краска заливает мое лицо.
— Спасибо, милая, — забираю пузырек и с наслаждением выпиваю. Вкус, конечно, подкачал, как и всегда…
Тело постепенно охватывает приятное блаженство.
Старость не за горами…
Первую неделю приходится приходить в Хогвартс каждый день. Утром я выхожу из камина в бывших комнатах Снейпа, где никто не живет — Слизнорт предпочитает светлые просторные комнаты в башне Когтеврана, — и целый день мою, драю, режу, шинкую, тру… И все это без магии. И первым зельем, которое я готовлю, оказывается то, которое мне давала Динни. Без него я бы точно уже умерла от усталости.
А в понедельник ко мне на очередную отработку приходят сразу четверо. Три парня-гриффиндорца с седьмого курса и шестикурсница-когтевранка.
И ее я узнаю моментально. Как и она меня.
— Мисс… Мария… — глаза темнокожей девушки становятся огромными. — Это… вы…
— Мисс Шеклболт, — склоняю голову в приветствии. — Я…
Договорить не успеваю. Когтевранка подскакивает ко мне и заключает в объятия.
— Я… я… Мерлин, мисс Мария… Я…
Закатываю рукава, беру в руки котел, которому на ближайшие часы предстоит исполнять роль ведра, и подхожу к крану. Странно, зачем в Хогвартсе канализация? Хотя, возможно, Основатели тогда еще не знали ни Агуаменти, ни Эванеско. Что странно — замок вон какой огромный. На него заклятий хватило, а Агуаменти…
Тряпка находится в одном из углов. Похоже, старая мантия, даже не слизнортовская. Возможно, Снейпа. Пыльная, потертая. Но на тряпки годится.
Раздираю ее на ровные квадраты и приступаю к мытью.
— Мэм? — прихожу в себя от чужого удивленного голоса под ухом. Разгибаюсь, держа в руках грязную тряпку.
Ученики. Четвертый-пятый курс. Двое слизеринцев и один когтевранец. Точнее, когтевранка. Девушка.
— Чем могу быть полезна? — смотрю на растерянных детей. Да, не каждый день можно видеть, как волшебник ползает по полу, аки эльф домовой.
— Эм… мы… мы на отработку, — едва слышно пищит девушка. — Эм… Профессор Слизнорт сказал… что тут… эм… будет мадам Риддл, и… Это вы мадам Риддл?
— «Мисс», — поправляю девушку. — Не «мадам», а «мисс». Увы, за мою жизнь мне так и не довелось побывать замужем.
Ученики косятся на тряпку. Перехватываю их взгляд и швыряю ветошь в котел с грязной водой.
— Курс какой?
— Пятый, — говорит когтевранка.
— Четвертый, — отзываются слизеринцы.
— Вот и отлично, — облегченно киваю. — Значит, годность ингредиентов определять умеете. Видите полки? Все, что испорчено — Эванеско. Все, что годится — сложить отдельно и подписать. Все, что сомневаетесь, несете мне. Ясно?
— Угу.
Ученики разбредаются по тесной лаборатории. Полы мыть мне уже здесь места не хватит, поэтому я опустошаю котел и принимаюсь тоже разбирать ингредиенты на две кучки — на годные и негодные.
Первым на опознание мне приносят нечто зеленое в банке. Долго пытаюсь понять, что же это такое. Или чем было, но память молчит, как партизан. Воняет, разумеется, но компоненты для магических зелий почти все воняют так, что рвотный рефлекс срабатывает нередко. Особенно компоненты животного происхождения.
— Эванеско, — выношу приговор «нечту зеленому».
Затем приносят банку с пудрой из стрекозиных крыльев. Ее я оставляю, потому что стрекозиные крылья не имеют срока годности.
Через три часа лаборатория почти пустеет. На полках сиротливо ютятся горка безоаров, банка со злополучной пудрой и пара сушеных мадагаскарских тараканов. Все остальное оказалось негодным.
Как, скажите на милость, можно было умудриться не запечатать нормально банку с дорогущим молоком единорога, причем поставить ее на полку так, что она протекла, и молоко накапало в коробку с сушеными паучьими ножками, разумеется, испортив их? Когда я нашла и то, и другое, то этот сюрреализм даже не вонял, застыв твердым, словно мраморным, куском.
Одно оправдывает Слизнорта — старый он. Древний, как мамонт.
Учеников долго задерживать нельзя. Они уходят, странно на меня косясь, а я опять возвращаюсь к мытью полов.
Глава 5
Домой… Странно и непривычно называть дом Поттера «домом», но это все формальности. У меня никогда толком не было своего дома. Нет, осталась и хижина Гонтов, и особняк Риддлов… Но эти места никогда не были для меня Домом. Как и хогвартсовские апартаменты, и, тем более, азкабанская камера.И только оказавшись в своей комнате, я понимаю, как жутко у меня болит все тело. Десять лет безделья в «не особо комфортных условиях», да еще и в моем возрасте…
Доползаю до ванной, набираю горячую воду и с наслаждением погружаюсь в нее. Дать мышцам, отвыкшим от нагрузки, расслабиться…
— Мисс Анна, — рядом материализуется Динни, — вот, выпейте.
— Что это, Динни? — с интересом смотрю на стеклянный пузырек.
— Чтобы ничего не болело, — вздергивает подбородок домовичка. — Мисс Анна так рьяно взялась за работу, но совсем забыла, что она еще очень больная. А Динни помнит об этом. Поэтому Динни попросила у мадам врача зелье для мисс Анны.
Чувствую, как краска заливает мое лицо.
— Спасибо, милая, — забираю пузырек и с наслаждением выпиваю. Вкус, конечно, подкачал, как и всегда…
Тело постепенно охватывает приятное блаженство.
Старость не за горами…
Первую неделю приходится приходить в Хогвартс каждый день. Утром я выхожу из камина в бывших комнатах Снейпа, где никто не живет — Слизнорт предпочитает светлые просторные комнаты в башне Когтеврана, — и целый день мою, драю, режу, шинкую, тру… И все это без магии. И первым зельем, которое я готовлю, оказывается то, которое мне давала Динни. Без него я бы точно уже умерла от усталости.
А в понедельник ко мне на очередную отработку приходят сразу четверо. Три парня-гриффиндорца с седьмого курса и шестикурсница-когтевранка.
И ее я узнаю моментально. Как и она меня.
— Мисс… Мария… — глаза темнокожей девушки становятся огромными. — Это… вы…
— Мисс Шеклболт, — склоняю голову в приветствии. — Я…
Договорить не успеваю. Когтевранка подскакивает ко мне и заключает в объятия.
— Я… я… Мерлин, мисс Мария… Я…
Страница 10 из 29
