Фандом: Ориджиналы. Когда-то у Шамана был бескрайний лес — а теперь есть только два тёмных барака и библиотека, где надо днями напролёт переписывать книги. Шаман понятия не имеет, кто он и как сюда попал, — и, кажется, никогда об этом не узнает и не вернётся… куда?
8 мин, 49 сек 3044
— Пойдём, — говорит человек с флейтой и подносит к губам инструмент.
— Куда?! — вскрикивает Шаман, стараясь успеть до первых нот флейты, до потери разума, до безвольных шагов след в след.
Пальцы беспокойно шарят по груди, но не находят маленького пера на кожаном шнурке.
— Домой, — человек с флейтой обнажает острые зубы и начинает играть.
Музыка окутывает Шамана вереницей чёрных букв, и в этих буквах Шаман с удивлением узнаёт ритм из лесного сна.
С каждым шагом всё ярче проступает запах свежей листвы, а ноги, почему-то босые, чувствуют влажный мох.
Шаман ощупывает семь рогов на макушке и, уверенно перекинувшись через голову, бежит за флейтой, вторя её музыке стуком копыт по редким лесным тропинкам.
— Допрыгался, — говорит Бродяга. — Допрыгался, доскакался, доигрался. Олень ты, о-лень.
Шаман лежит в кресле и с улыбкой слушает его испуганно ворчание, вздохи Наблюдателя, шум автомобилей за окном, негромкое позвякивание ветра в тамбурине…
Никаких бараков и деревянных каше-мясо-супов, никаких перьев и решёток на окнах, никаких серых одеял и жёстких матрасов — всё осталось позади, в странном мире городов с драконами и зеркалами вместо мостовых.
— А я придумал новую композицию, — тихо смеётся Шаман.
— Тьфу! — восклицает Бродяга и хлопает ладонью по колену. — Как можно быть таким… таким… Да показывай уже, чего ты ждёшь?!
Шаман садится, притянув к себе барабан, устраивает его между коленей и негромко выстукивает основной ритм — вереницу чёрных букв, до сих пор ярко маячащих перед глазами.
— Плагиатщик несчастный, — ворчит Бродяга. И снимает с пояса флейту.
— Куда?! — вскрикивает Шаман, стараясь успеть до первых нот флейты, до потери разума, до безвольных шагов след в след.
Пальцы беспокойно шарят по груди, но не находят маленького пера на кожаном шнурке.
— Домой, — человек с флейтой обнажает острые зубы и начинает играть.
Музыка окутывает Шамана вереницей чёрных букв, и в этих буквах Шаман с удивлением узнаёт ритм из лесного сна.
С каждым шагом всё ярче проступает запах свежей листвы, а ноги, почему-то босые, чувствуют влажный мох.
Шаман ощупывает семь рогов на макушке и, уверенно перекинувшись через голову, бежит за флейтой, вторя её музыке стуком копыт по редким лесным тропинкам.
— Допрыгался, — говорит Бродяга. — Допрыгался, доскакался, доигрался. Олень ты, о-лень.
Шаман лежит в кресле и с улыбкой слушает его испуганно ворчание, вздохи Наблюдателя, шум автомобилей за окном, негромкое позвякивание ветра в тамбурине…
Никаких бараков и деревянных каше-мясо-супов, никаких перьев и решёток на окнах, никаких серых одеял и жёстких матрасов — всё осталось позади, в странном мире городов с драконами и зеркалами вместо мостовых.
— А я придумал новую композицию, — тихо смеётся Шаман.
— Тьфу! — восклицает Бродяга и хлопает ладонью по колену. — Как можно быть таким… таким… Да показывай уже, чего ты ждёшь?!
Шаман садится, притянув к себе барабан, устраивает его между коленей и негромко выстукивает основной ритм — вереницу чёрных букв, до сих пор ярко маячащих перед глазами.
— Плагиатщик несчастный, — ворчит Бродяга. И снимает с пояса флейту.
Страница 3 из 3
