Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 15839
Маги скомандовали остановку лишь к вечеру, когда уже начало темнеть. Дорога как раз сделала поворот, огибая небольшую долину между холмов и постепенно понижаясь. В этой долине и остановились. И хотя Ильмаре не терпелось уже соскочить с лошади и хорошенько размять конечности — руки задеревенели держать поводья, а ноги и вообще не чувствовались — но к тому, что его тут же приставят к делу, он был не совсем готов. Незаметно ускользнуть от помощи не удалось, потому что приказывал один из магов, так что к моменту появления Айтира Ильмаре изрядно устал и только-только сбежал отдохнуть. Но рядом с некромантом эта усталость куда-то делась, легко и незаметно. Потрепав Изюма по ушам, он встал. Язык как-то сам сыпал словами, Ильмаре и не заметил, как начал вываливать на Айтира все, что хотел сказать за день: что лошади крепкие, что маги ему уже надоели, что мальчишка кудрявый отличился и продрог рядом с возницей, что без привычных разговоров было тоскливо и все прочее. Вот только в голове как что щелкнуло: «Что ж ты мелешь так много, дурень? Вчера дернуло ночью задуматься, так теперь еще и болтовню остановить не можешь?»
Ильмаре кашлянул и таки смог заткнуться. Продолжить хотелось, но больше хотелось выслушать, почему некромант спал все это время — или где вообще там витал? Этот вопрос он тут же и выпалил, уставившись на Айтира. А тот изрядно смутился.
— Проклятье… Извини, — Айтир запустил пальцы в волосы, взъерошил их, потом убрал назад и накинул капюшон: к ночи потянуло холодком, кончики ушей замерзли и в то же время подозрительно горели: кажется, извиняться перед Ильмаре уже входило в привычку. — Я всю дорогу с Дьюки говорил. Он как дорвался до того, кто его понимает и может объяснить людские придури, так вопросы сыплются как из нормального ребенка, безостановочно. Говори я вслух — уже осип бы и просил пощады, — Айтир невольно усмехнулся. — А так просто ничего вокруг не замечал.
А вот теперь — замечал. И усталость на лице Ильмаре, и то, как он ежится от совсем уж холодного вечернего ветра. Маетный какой-то конец лета, видно, осень наступит рано и будет холодной. Где плащ Ильмаре, Айтир уже услышал, история об упрямом мальчишке отложилась, куда надо — в копилку фактов, которые он обдумает потом, прикидывая, как искать поход к ученику. Пока же Айтир прикоснулся к прохладному лбу Ильмаре, взглянул на темные пятна от выпавшей к ночи росы, пятнавшие одежду, и только укоризненно покачал головой.
— Сам сначала взмок, а потом замерз, — заметил он, обнимая за плечи и укрывая более низкорослого Ильмаре полой плаща. — Там скоро еда будет готова, сейчас согреешься и поешь. И завтра поедешь со мной, если тот маленький упрямец тебе плащ не отдаст. Заодно присмотришь, чтобы Кортис с сиденья не свалился: по-моему, он еще дня три в себя приходить будет. Он самый старший, по нему столичный избыток Жизни ударил больше всего, остальные-то уже немного ожили. Как бы после ужина на меня не насели…
Ильмаре жмурился и почти не слушал.
Крепкие руки. Тепло. Светлые волосы, что лезли в лицо. Все эти ощущения собралисьгде-то под ребрами и с жаром расплылось по всему телу, окатывая волной смущения и банального непонимания. Кто сказал, что можно вообще так реагировать на чужие прикосновения? Не разрешал никто, а тем более он сам зарекся, что снова влипать в такое не будет. Не будет, сказал. Выпутываться из согретой теплом чужого тела ткани не хотелось совершенно. Ведь можно было постоять так еще немного, прикрыв глаза и глубоко дыша свежим вечерним воздухом. Можно, но не нужно. Ильмаре сглотнул, понимая, что все это уже за какой-то невидимой чертой, переступив которую, он уже не вернется к сложившимся отношениям и легкому панибратству.
Он лишь вполуха расслышал, что там Айтир говорил про учеников, про их способности и все прочее — мелочи это все, со всем разберутся потом… Но все же уловил про совместную поездку, поднял голову, вглядываясь в умиротворенное лицо. Нет. Пожалуй, сегодня или завтра ему не стоит оставаться с некромантом наедине. Потом ведь за локти себя кусать будет, проболтавшись.
— Ничего, я у костра согреюсь. Пойдем. А завтра что-нибудь придумаем.
На самом-то деле Ильмаре уже все для себя решил. И, подойдя к костру, сразу же выцепил взглядом сидящего поодаль мальчишку — тот очень уж старательно пытался делать вид, что не кутается в плащ. Спорить с таким было бесполезно, потому Ильмаре бросил взгляд на отошедшего к стихиалю Айтира, убедился, что тот занят — и присев на корточки рядом с мальчишкой, просто и без угроз сказал:
— Утром мне плащ вернешь, а сам запихнешься в карету, на которой сегодня ехал.
— Я же сказ…
— Я тогда с тебя всю одежку твою расшитую сдеру и посажу не к вознице, а на свою лошадь, понял?
У мальчишки в глазах плескалось недовольство, но уже напополам с недоверием. Он чуть наклонил голову, явно высматривая среди устроившихся у костра магов.
— Что, побежишь к ним жаловаться, что тебя ущемляет наглый грязный эльф?
Мальчик тут же выпрямился, насупившись еще больше.
Ильмаре кашлянул и таки смог заткнуться. Продолжить хотелось, но больше хотелось выслушать, почему некромант спал все это время — или где вообще там витал? Этот вопрос он тут же и выпалил, уставившись на Айтира. А тот изрядно смутился.
— Проклятье… Извини, — Айтир запустил пальцы в волосы, взъерошил их, потом убрал назад и накинул капюшон: к ночи потянуло холодком, кончики ушей замерзли и в то же время подозрительно горели: кажется, извиняться перед Ильмаре уже входило в привычку. — Я всю дорогу с Дьюки говорил. Он как дорвался до того, кто его понимает и может объяснить людские придури, так вопросы сыплются как из нормального ребенка, безостановочно. Говори я вслух — уже осип бы и просил пощады, — Айтир невольно усмехнулся. — А так просто ничего вокруг не замечал.
А вот теперь — замечал. И усталость на лице Ильмаре, и то, как он ежится от совсем уж холодного вечернего ветра. Маетный какой-то конец лета, видно, осень наступит рано и будет холодной. Где плащ Ильмаре, Айтир уже услышал, история об упрямом мальчишке отложилась, куда надо — в копилку фактов, которые он обдумает потом, прикидывая, как искать поход к ученику. Пока же Айтир прикоснулся к прохладному лбу Ильмаре, взглянул на темные пятна от выпавшей к ночи росы, пятнавшие одежду, и только укоризненно покачал головой.
— Сам сначала взмок, а потом замерз, — заметил он, обнимая за плечи и укрывая более низкорослого Ильмаре полой плаща. — Там скоро еда будет готова, сейчас согреешься и поешь. И завтра поедешь со мной, если тот маленький упрямец тебе плащ не отдаст. Заодно присмотришь, чтобы Кортис с сиденья не свалился: по-моему, он еще дня три в себя приходить будет. Он самый старший, по нему столичный избыток Жизни ударил больше всего, остальные-то уже немного ожили. Как бы после ужина на меня не насели…
Ильмаре жмурился и почти не слушал.
Крепкие руки. Тепло. Светлые волосы, что лезли в лицо. Все эти ощущения собралисьгде-то под ребрами и с жаром расплылось по всему телу, окатывая волной смущения и банального непонимания. Кто сказал, что можно вообще так реагировать на чужие прикосновения? Не разрешал никто, а тем более он сам зарекся, что снова влипать в такое не будет. Не будет, сказал. Выпутываться из согретой теплом чужого тела ткани не хотелось совершенно. Ведь можно было постоять так еще немного, прикрыв глаза и глубоко дыша свежим вечерним воздухом. Можно, но не нужно. Ильмаре сглотнул, понимая, что все это уже за какой-то невидимой чертой, переступив которую, он уже не вернется к сложившимся отношениям и легкому панибратству.
Он лишь вполуха расслышал, что там Айтир говорил про учеников, про их способности и все прочее — мелочи это все, со всем разберутся потом… Но все же уловил про совместную поездку, поднял голову, вглядываясь в умиротворенное лицо. Нет. Пожалуй, сегодня или завтра ему не стоит оставаться с некромантом наедине. Потом ведь за локти себя кусать будет, проболтавшись.
— Ничего, я у костра согреюсь. Пойдем. А завтра что-нибудь придумаем.
На самом-то деле Ильмаре уже все для себя решил. И, подойдя к костру, сразу же выцепил взглядом сидящего поодаль мальчишку — тот очень уж старательно пытался делать вид, что не кутается в плащ. Спорить с таким было бесполезно, потому Ильмаре бросил взгляд на отошедшего к стихиалю Айтира, убедился, что тот занят — и присев на корточки рядом с мальчишкой, просто и без угроз сказал:
— Утром мне плащ вернешь, а сам запихнешься в карету, на которой сегодня ехал.
— Я же сказ…
— Я тогда с тебя всю одежку твою расшитую сдеру и посажу не к вознице, а на свою лошадь, понял?
У мальчишки в глазах плескалось недовольство, но уже напополам с недоверием. Он чуть наклонил голову, явно высматривая среди устроившихся у костра магов.
— Что, побежишь к ним жаловаться, что тебя ущемляет наглый грязный эльф?
Мальчик тут же выпрямился, насупившись еще больше.
Страница 59 из 139
